Дмитрий Павлович был опытным опером. Оно и понятно – лихие девяностые, полные наркотиков и их распространителей нулевые. В такое время трудно не набраться знаний и умений, работая в доблестной милиции, а потом и в полиции. Конечно, он давно уже сменил работу в полях на удобное офисное кресло, а убитую Волгу, выданную в служебное пользование ещё в ранние годы — на комфортабельную иномарку. Возраст и три больших звезды с двумя полосами на погонах обязывали. С годами он не растерял стати и веры в закон и порядок. Всё такая же ровная спина, суровый взгляд, направленный в горизонт и чеканный шаг. Разве что появившееся брюшко, тщательно заправляемое под ремень, выдавало в нём человека семейного, оттого и хорошо откормленного. Тем понятнее было его раздражение в этот пятничный вечер. Вот уже полчаса назад он должен был закрыть кабинет и уйти на заслуженные выходные. Он зло посмотрел на часы, будто это они были виноваты в его задержке на работе. Шесть тридцать. Он чертыхнулся и сделал очере ...

Я пишу это здесь, потому что мне больше некуда идти. В дурку не хочется, а держать это в себе я больше не могу физически — кажется, ещё немного, и меня просто разорвёт изнутри. Я знаю, что девяносто девять процентов из вас покрутят пальцем у виска, назовут это очередной страшилкой или набегут в комментарии с дежурным «автор, завязывай с травой». Мне плевать. Я просто хочу оставить этот след. На всякий случай. Если это повторится, пусть хоть кто-то знает. Всё случилось в прошлый вторник, четырнадцатого мая. Я возвращался из Хургады в Москву после десяти дней выматывающего «всё включено» — того самого отдыха, после которого нужен ещё один отпуск. Обычный чартер, битком набитый загорелыми, слегка пьяными и смертельно уставшими туристами. Четыре с лишним часа в воздухе, так что я почти сразу вырубился, едва самолёт набрал высоту. Помню, как натянул маску на глаза где-то над Турцией, а проснулся уже от глухого, отдающего в позвоночник толчка — шасси коснулись бетона. Вокруг привычно зашев ...

Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится. Станислав Ежи Лец Автобус еле полз, запинаясь о светофоры и остановки, продавливая неповоротливую тушу сквозь гудящий поток. Тряска уже стала привычной, и Аким только морщился, когда колеса пережёвывали очередную рытвину. Салон, плотно набитый пассажирами, хорошо просматривался с приподнятых сидений заднего ряда. Люди напоминали клейкую слипшуюся массу: непритязательная закусь вроде «Бычков в томате», вываленная на тарелку под литр сорокаградусной. Аким нервничал. Если здесь что и было сорокаградусным, так это жара. В крестец больно упирался заткнутый за ремень пистолет. И не поправить. Никак. Слева квашней растеклась белобрысая девица в отвратительно короткой мини-юбке и пирсингом во всю щеку. При взгляде на жирные белые ляжки, бесстыдно выставленные напоказ, хотелось блевать. Справа Акима подпирал благостный дедуля в биноклеобразных очках и панаме, края которой размахрились еще при Союзе; прокл ...