На дворе стоял июнь. Василий перевернул календарь. «9 июня, 1956 год».
По старым деревянным часам показывало восемь утра. На деревянном шкафу стоял бюст Владимира Ильича и висело красное знамя «Слава КПСС!». Василий жил один, холостом. В его деревне хорошо если, тридцать человек осталось. Кто уехал, кто умер. Сам Василий был пастухом, держал свой скот. Прохладное утро июня – самое лучшее время для выгула коров.
Василий в своём хозяйстве имел семь коров, и уже вёл их на поле, полакомиться свежей травой. Он вывел их в поле. Коровы налетели на траву, а Василий присел на бугорок и стал наслаждаться утренней прохладой. Посреди поля стояло небольшое засохшее дерево, и Василий всегда ориентировался по нему – как далеко зашли коровы. Пока никто не дошёл до дерева.
«Может, бросить всё, уехать в Москву, в КПСС вступить?» Раздумывал Василий.
«Стал бы Генсеком, как Хрущёв», — мечтал он.
В один момент он увидел, как корова подошла к дереву, в поисках свеженькой травки.
«До границы дошла», — улыбнулся Василий.
Корова ела траву прямо у дерева, и вскоре Василий стал различать странные движения в воздухе. Будто бы, воронка невидимая. Эти движения становились всё яснее и яснее, и в тот же момент корова резко пропала.
«Что!?» — Василий протёр глаза. Пропала. Корова пропала!
Он вскочил с бугорка и посчитал коров. Шесть. Одна исчезла. Он в панике осмотрел всё поле. Нет, коровы нет! Она действительно исчезла!
Василий подбежал к дереву, где пропала корова. Ничего примечательного. И та странная прозрачная воронка пропала. Он в панике угнал коров с поля обратно, в их загон.
* * *
Вечером об этом происшествии Василий рассказал своему другу Платону. Он был рыжим, усатым сорокалетним мужчиной, который любил выпить хорошей русской водки. Платон, естественно, не поверил Василию, мол, привиделось, а коров и было шесть.
— Да нет же! Их было семь! Мне лучше знать, — не унимался Василий.
— Да не ори ты, давай сходим.
— Вот, и я покажу тебе! Если конечно, эта странная штуковина там опять появится.
— Только завтра. Сегодня у меня дела.
«Да, да. Дела у него. Бухнуть с мужиками – хорошие дела» Думал Василий.
* * *
На следующее утро Василий и Платон пошли к тому месту. Как и предполагал Василий, там ничего не было. Разве что, кости. Много костей, и они принадлежали крупному животному. Корове. Это кости коровы!
— Вот, смотри, это кости моей коровушки! – закричал Василий, показывая на кости под деревом.
— Ты с ума сходишь, почему именно твоей? И почему именно коровы? – спросил Платон.
— Да потому что их вчера не было!
— Не сходи с ума!
— Да я говорю тебе!
Вдруг подул сильный ветер, настолько, что соломенную шляпу, в которой был Платон, сдуло. Василий посмотрел на дерево. Воздух. Странная воронка вновь появилась! Ветер подул ещё сильнее.
— Смотри! Смотри! – крикнул Василий Платону.
— Господи, что это? – удивился Платон, и в тот же миг свалился на землю.
Спустя мгновенье неведомая сила подтащила Платона к той воронке, и, вспыхнув, он с криком исчез вместе с ней.
Василий упал на спину. Он не мог ничего сказать, глаз дёргался, сердце бешено колотилось. Поднявшись, Василий с криками бросился в деревню.
* * *
Вечером группа деревенских мужиков с вилами направилась к тому дереву. Под деревом они обнаружили человеческие кости.
— Это дерево проклято. – сказал один из мужиков.
— Нет! Это земля под деревом проклята! – произнёс второй.
Они начали спорить и ругаться.
— Да нет же! Возле дерева образуется воронка… — начал было Василий, но мужики не слушали его.
В этот же момент рядом с деревом начала собираться воронка.
— Мужики! Вот она! – закричал Василий, но никто его не слышал. Спор мужиков перерос в драку.
— Воронка!!! – кричал Василий.
* * *
70-летний Валентин Макарович сидел у себя на кресле и читал новый выпуск «Комсомольской правды».
«Таинственное исчезновение людей в сибирской деревеньке: что говорят следователи».
Именно эту статью читал Валентин Макарович.
— Интересно… — проговаривал он.
Вдруг к нему в комнату забежал внук.
— Дед, я такое видел!
Валентин Макарович поднял взгляд.
— Что?
— Там странная воронка в воздухе. Она овцу поглотила!
Валентин Макарович побледнел, опустил взгляд в газету, потом поднял взгляд на внука.
— Не ходи туда…