Московский вокзал встретил Егора грохотом, чужими голосами и запахом бензина, смешанным с пылью. Он стоял, прижимая к груди потрёпанный рюкзак, и чувствовал, как городская громада давит на виски. Время перестройки вынуждало молодых людей покидать родные дома и устремляться в большие города за лучшей жизнью и хорошим заработком. Он приехал за лучшей жизнью. Осталось её найти.
Первой удачей стало объявление, приколотое к доске объявлений ржавой кнопкой. Кривые буквы на листке в клеточку: «Сдается комната. Недорого. Тихо. Своя кухня.» И номер телефона.
Таксофон пах мочой и одиночеством. Голос в трубке оказался женским, молодым и на удивление добрым.
— Приезжайте, посмотрите. Я дома.
Квартира была в старом, но ухоженном доме с лепниной. Девушка, открывшая дверь, представилась Алисой. Она была не красавицей, но в её лице было что-то уютное: тёплые карие глаза, лёгкие веснушки, мягкая улыбка. Комната оказалась солнечной, с видом на тихий двор-колодец.
— Всё просто, но чисто, — сказала Алиса, и Егор сразу согласился. Цена была смешной. Он подумал о матери, которую оставил в деревне, и о деньгах, которые теперь сможет ей отправлять.
Алиса оказалась прекрасной хозяйкой. Узнав, что у него никого в городе, она как-то сама собой взяла его под опеку. В тот же день они пошли гулять. Она показывала ему скверы, смеялась над его деревенскими историями, купила ему мороженое-рожок. Егор, ошеломлённый такой удачей и вниманием, оттаял. Он рассказал ей про отца, погибшего давно, про мать, которая почти не встаёт, про мечту устроиться на завод и встать на ноги. Алиса слушала, кивала, и в её глазах светилось участие. Егор подумал, что город, возможно, не так уж и страшен.
Когда стемнело, она предложила отпраздновать новоселье.
— Я приготовлю что-нибудь особое. Любишь стейк?
Он никогда не ел стейк, но пытался не показаться совсем деревней и потому утвердительно закивал. На кухне пахло так божественно, что слюнки текли. Особенно после почти целого дня на ногах. Алиса двигалась легко, налила ему красного вина в простой гранёный стакан.
— За новые начинания, — улыбнулась девушка, чокнувшись с ним.
Стейк был таким сочным и нежным. оказалось, что это просто жаренное мясо, но отчего то оно было неимоверно вкусным, как будто Егор ел его впервые в жизни. Вино согревало, снимая остатки напряжения. Они болтали о пустяках — о музыке, о глупых городских привычках, о том, как пахнет сено после дождя. Мир сузился до тёплой кухни, лампы под абажуром и её спокойного голоса. Голова у Егора стала тяжёлой, приятно мутной. Последнее, что он увидел перед тем, как веки сомкнулись, — это улыбка Алисы. Тёплая. Почти материнская...
Боль вернула его к реальности. Резкая, рвущая, исходящая из бока. Он попытался дёрнуться, но не смог. Кожаный ремень туго стягивал грудь и запястья. Холод металла под спиной. Яркий, слепящий свет лампы прямо в лицо.
Он был привязан к операционному столу в комнате, которую не видел раньше. Комната была облицована кафельной плиткой, в воздухе стоял резкий запах антисептика и… чего-то медного, знакомого.
Рядом, в свете лампы, двигалась фигура в белоснежном медицинском халате. Хирургическая маска скрывала нижнюю часть лица, но Егор узнал глаза. Алиса.
— О, ты проснулся. Извини, с дозировкой немного промахнулась, — её голос звучал так же спокойно и доброжелательно, как и на кухне. — Не дёргайся, пожалуйста. Это важно для чистоты срезов.
— Что… что происходит? — выдавил он, и его голос был чужим, полным ужаса.
Алиса вздохнула, как бы сожалея, что придётся объяснять очевидное. Она поправила резиновые перчатки.
— Видишь ли, Егор, жизнь в городе дорогая. Очень. А я, в сущности, добрая. Мне не нравится насилие, грабежи, всё это так… грубо. Но деньги нужны. И я нашла способ. Самый рациональный.
Она взяла со столика блестящий скальпель, и свет лампы скользнул по лезвию.
— Органы — это целое состояние. Почка, печень, кусочки печени… Спрос огромный. А тело… ну, выбрасывать же жалко. Рациональное использование ресурсов. Мясо — качественное, молодое, без антибиотиков. У меня договорённость с одной мясной лавкой. Очень хороший мясник, ценит поставки.
В голове Егора, разрываемой паникой и остатками наркоза, всплыли обрывки: невероятно вкусный стейк. Её слова: «Я сама выбираю мясо у проверенного поставщика». Её счастливая улыбка, когда он просил добавки. Парен почувствовал, как тошнота подступает к горлу.
— Ты… ты меня… этим же кормила? — прохрипел он, его стало мутить но рвотный рефекс почему то не срабатывал.
Алиса кивнула, и в её глазах мелькнул огонёк профессиональной гордости.
— Да. Цикл замыкается. Экологично и безотходно. И знаешь, что самое ироничное? — она наклонилась к нему, и он увидел в её взгляде не злобу, а странное, искреннее любопытство. — Ты сам рассказал, что у тебя никого нет. Кроме старухи-матери, которой, прости, уже всё равно. Ты идеальный кандидат. Никто не будет искать.
Она поднесла скальпель. Холодное лезвие коснулось его кожи чуть ниже рёбер.
— Постарайся не смотреть. Или смотри, если интересно. Процесс, скажу тебе по секрету, очаровательный.
Он закричал. Крик был коротким и оборвался, когда она сделала точный, профессиональный надрез. Боль сменилась ледяным, расширяющимся оцепенением. Свет лампы поплыл, распался. Последним, что он услышал перед тем, как погрузиться в окончательную, беспробудную тьму, был её спокойный, мелодичный голос, напевающий что-то под нос.
***
Через несколько часов Алиса, уже переодетая в лёгкое летнее платье, спустилась во двор. В руках у неё был аккуратный, чуть влажный снаружи бумажный пакет. Она шла по знакомой дороге к мясной лавке »У дяди Вани".
Дядя Ваня, мужчина с добродушным лицом и жилистыми руками мясника, вышел на порог, вытирая ладони о фартук.
— Алисочка, привет! Принесла?
— Принесла, Иван Васильич, — Алиса одарила его своей самой солнечной, открытой улыбкой. — Сегодня отменная вырезка. Молодой, сильный экземпляр. Деревенский.
Она протянула пакет. Мясник заглянул внутрь, профессионально оценивая товар взглядом, и одобрительно хмыкнул.
— Цвет что надо. Заберу. Зайдёшь завтра за расчётом?
— Конечно, — кивнула Алиса. Она ещё секунду постояла, вдыхая знакомый запах сырого мяса, свежей зелени и опилок. Потом повернулась и пошла обратно, к себе домой. Надо было проветрить операционную, подготовить её к следующему гостю. И, возможно, зайти на вокзал. Повесить ещё парочку листов в клеточку для одиноких, доверчивых людей, ищущих тихую комнату за смешные деньги.