Я был спокоен.
Когда на мой 5 гигацикл папа не успел вернутся домой до начала самосбора я был напуган. Когда свихнувшаяся мать отпиздила меня до полусмерти а после сбросилась в шахту лифта я был напуган. Когда я возвращаясь с учебы услышал вой сирен находясь за 5 этажей до ближайшего укрытия я был напуган. Но именно сейчас, пытаясь не дать остановиться сердцу единственного человека который меня искренне любил, я чувствовал абсолютное спокойствие.
Мой дед был ветераном ликвидаторов, как бы странно это не звучало. Таких как он всего пару десятков на весь заселенный Хрущ. Он вышел на пенсию после зачистки одного из страшнейших самосборов за последние 30 гигациклов. Инцидент был настолько страшен что всем выжившим сразу же дали новое жилье и пожизненный двойной паек, а за раскрытие информации была объявлена высшая мера для участника и всей его семьи. Об этом я узнал от старого дедова приятеля, с которым они были знаком с детства. От него же узнал о последствиях той зачистки для моего деда. Дед стал мрачен, внешность стала будто ему было на 15 лет больше. Хотя не смотря на внешность сила и ловкость у него как у молодого атлета, а о наступлении самосбора он знает за день до воя серен. И внуком этого человека я был. Никогда не спрашивал его, по чьей стороне он мне дед — по отцовской или материнской, но не то чтобы меня сильно интересовали родители. Несмотря на вечный мрачный вид он любил и заботился об о мне, а я любил его, как вообщем-то и все наши соседи. Дед всегда помогал людям: побывав в ТОМ аду, он как ни кто другой знал ценность простой бытовой доброты, и пытался показать ее как можно большему числу людей. У него получилось.
Но сейчас этот ветеран ликвидаторов и вырастивший меня человек, лежал на полу с тупым смотрящим в потолок взглядом и мягкой улыбкой, застывшей на его посиневших губах. А я был спокоен, ведь я стану врачем, а врачи всегда должны сохранять спокойствие. Я вызвал врача еще в тот момент когда он только упал на пол, и с того момента без перерыва качаю кровь по его бледному телу. Я был спокоен. Я был спокоен... Когда пришел врач я захлебываясь соплями просто стучал кулаком по его груди. Врач положил руку мне на плечо и осторожно отодвинул меня в сторону. Я узнал этого врача. Это был Борис Александрович, у которого я проходил стажировку в местной больнице. С детства хотел пойти по стопам деда, но получив лечебного щелбана понял, что лучше помогать людям в стенах больницы, чем рискуя жизнью при зачистке последствий очередного самосбора. Немного придя в себя я заметил, что вместе с Борисом Александрович в квартиру вошел еще кто-то. Это был высокий, лысый, одетый в ликвидаторскую форму старик. Он переводил взгляд то на меня, то на мертвого деда. За гигациклы жизни с дедом я научился видеть в его глазах все те эмоции, что не могло передать его лицо. В глазах ликвидатора я увидел глубокую горечь. Я вытер лицо, встал.
— Вы...-обратился я к стоящему в дверном проеме старику
— Николай — он протянул мне руку. Я молча пожал ее. — я знал твоего деда, соболезную.
— Петр, спасибо, но что вы...?
— Меня отправили удостовериться в смерти вашего деда, вы слышали что-нибудь про его РАБОТУ? — говорил он четко, стиль речи напоминал моего деда. — Если вы слышали про наказание — добавил он увидя мой непонимающий взгляд, — то оно перестало быть действительно вместе с его смертью.
— Да, слышал немного от его знакомых, но сам он почти ничего не рассказывал, знаю про ТОТ самосбор и наказание, а больше мне почти ничего и неизвестно.
Он посмотрел на меня оценивающим взглядом, будто проверяя, вру ли я, но спустя пару секунд отвел взгляд и, явно удовлетворенный результатом, произнес:
— Тогда у меня больше не...
— ЕБАННЫЙ НАСФАЙ
Крик донесся из-за спины. Повернув голову я увидел, что из тела деда начала сочится черная жижа, а в области груди начал образовываться черный пузырь. Жижа прожигала ковер, а вслед за ним пол, поднимаю небольшие струи фиолетового дыма. Борис Александрович окоченел от страха, а пузырь тем временем все рос. Первым среагировал Николай. Он потянулся к висящему за спиной огнемету, который я заметил только в этот момент. Я же схватил Бориса Александровича за спину и двумя прыжками выбежал из квартиры. Не прошло и секунды как я услышал шум доносящийся из квартиры. Но это был не знакомый мне звук пламени поглощающего пространство, а неизвестный звук, от которого веяло адским холодом. Спустя пару секунд звук кончился, а из квартиры уже издался голос Николая:
— Чисто! Заходи быстрее, не бойся
Я вошел в квартиру, и в том углу где раньше лежал дед теперь виднелась глыба черно-синего льда. Николай сидел за столом и держал в руках бутылку спирта:
— Новая разработка ученых НИИ слизи, всунули ее мне пару циклов назад, мол, лед может быть более эффективен к последствиям самосбора, так еще и сохранять их в стабильном состоянии. Радуйся что к тебе отправили меня, у тебя есть время собрать вещи, но квартира в любом случае должна быть заварена, так что собирайся в темпе.
* * *
Я расставлял вещи по комнате. Завтра будет первый день работы в больнице, Борис Александрович в благодарность за
спасениебуквально через цикл предоставил мне комнату в больничной общаге и устроил на работу в реанимацию. Я удивился количеству вещей деда, раньше мне казалось что кроме стеклянного стакана, фуражки и противогаза у него ничего и не было, но начав перебирать вещи я нашел много книг, тайников с едой и алкоголем, о которых я даже не подозревал. Вместе с этим нашел старый дедов дневник. Мысли в нем излагались сухо, а ТОТ самосбор описан кратко, но информативно — «Ебанный пиздец и ад». Но на последней странице была непохожая на другие запись — слишком большая и будто бы писалась она...мне? Но прочитать запись я не успел — услышал вой серен, но он был прерывистый и в разы ниже. О нем мне рассказывал Борис Александрович. Такая серена используется в больнице когда случается критическая ситуация — чаще всего привозят раненных ликвидаторов, реже выживших после самосбора, но они чаще всего отправляются в НИИ.
Я накинул халат и побежал в отделение, вместе со мной бежало еще 3-ое новичков, 2 девушки и парень. Мы взглядом поздоровались и добежав до отделения разделились. В больницу привезли более 30 раненных ликвидаторов. Мне дали 2-ух самых здоровых: у одного из живота торчал железный стержень, у другого чуть не оторвалась правая рука. Первым решил взяться за парня с рукой. Дезинфицировать рану не было смысла — спирт сожжет клетки организма и о заживлении раны можно будет даже не говорить. Быстро схватив иглу я ловкими движениями принялся зашивать руку, параллельно пытаясь смотреть за состоянием второго парня. Тот спокойно лежал на животе и пытался дышать как можно ровнее — явно уже бывал в похожей передряге и знает что надо делать. Закончив зашивать рану я быстро обвязал руку парня бинтом и всунул ему в другую руку стакан воды:
— Если не выпьешь тебе пиздец — нервно сообщил ему я.
По глазам парня можно было понять, что значение слов дошло до него мгновенно и он жадно принялся глотать воду. Подбежав ко второму я осмотрел рану — парню повезло, стержень был довольно тонким и каким-то чудом не попал по органам. Я схватился за стержень и быстрым движениям вынул его из тела. Лицо ликвидатора исказилось и на лбу проявился холодный пот. Со стержня бордовыми каплями падала кровь и куски плоти. Я кинул стержень в бак с отходами и принялся обрабатывать рану. По протоколу нам нельзя применять обезболивающие средства для лечения рядовых ликвидаторов. Да и вприцнипе мы не можем давать ликвидаторам большую часть медикаментов. Поэтому бедному парню пришлось терпеть как я резал его плоть, совал руки внутрь его тела и проверял целостность органов, пока он чувствовал абсолютно каждое мое движение. Закончив, я принялся зашивать рану сначала со стороны спины, пролезая руками через живот, а после зашивать и сам живот. Теперь выживет парень или нет зависит только от его иммунитета — давать ему антибиотики нельзя, а ржавый стержень явно является переносчиком все возможной заразы.
Закончив с парнями я отвез их к медсестрам, а сам побежал обратно. По пути я наткнулся на одного из новичков. Он увидев меня взял меня под руку и побежал до своего больного. Ему дали совсем молодого парня, у которого была оторваны обе ноги, а кулак правой руки был сжат и не разжимался. Новичок взял раскаленный утюг, явно принесенный им из своей комнаты, и начал прижигать им раны парня. Тот вопил от боли на все отделение, а запах жаренного мяса быстро дошел до моих ноздрей. Я с грустью смотрел на парня, но его сжатый кулак не давал мне покоя. Даже во время таких мук его кулак не разжимался. Я взял его за руку и начал разгибать палец за пальцем. Заметив это крик парня превратился в вой, который я никогда не слышал, он отражался от стен и как будто бы заставлял их трястись. Наконец я разжал 3 пальца и увидел...черную жижу. Страх охватил меня мгновенно. Я не мог идти. Мои ноги и руки не слушались. Я видел как капля жижи падает на пол. Я видел и ощущал каждый сантиметр этого падения. Меня бы стошнило если бы все мое тело не перестало бы реагировать. Наконец я пришел в себя. Я ударом ноги оттолкнул Новичка и схватив лежанку с парнем откинул ее в самый дальний угол отдела. Собрав всю силу я выкрикнул со всей мочи:
— ЧЕРНАЯ ЖИЖА! У ПАРНЯ В РУКАХ ЧЕРНАЯ ЖИЖА
Секунду было тихо. После все среагировали будто готовились к этому всю жизнь. Ликвидаторы, что могли стоять на ногах, отправляли паникующих медсестер подальше отсюда, а сами медленно подходили и окружали паренька. Врачи увозили пациентов. Борис Александрович координировал движения, а заметив меня крикнул:
— ОТДЕЛЕНИЕ ОНКОЛОГИИ. ЖИДКИЙ АЗОТ
Я сразу вспомнил как Николай заморозил деда. Помотав головой я быстро нашел вывеску отделения онкологии. Пока бежал я вспомнил как коллеги показывали тебе попытки лечить онкологии экстремальными температурами. Опыты показывали результаты, но онкология не была столь большой проблемой в Хруще, так что вскоре спонсирование прекратилось, а баллоны с азотом остались. Найдя один такой я, катя его по полу, доставил его к пареньку. Тот уже совсем поплохел. Рука, из которой начала сочится черная жижа, стала превращаться в черную, будто сожженную кость, из которой жижа стала течь с удвоенной силой. Парень продолжал вопить из всей силы. Всучив баллон одному из ликвидаторов я объяснил ему что делать. Тот махнув головой подбежал к пареньку и вылил на него всю жижу