Привет, брат! Мой психолог настоятельно рекомендовал мне написать тебе письмо. Он говорит, что это поможет мне почувствовать себя гораздо легче. Я не очень доверяю ему, но, что поделаешь, терпим.
Он просил рассказать о том, как проходит моя жизнь, как у меня дела, и вспомнить веселые моменты с тобой. Это не трудно, просто я не знаю, с чего начать.
Жизнь у меня потихоньку налаживается. Я не отчаиваюсь — нашел небольшую подработку за 50 тысяч. Работаю обходчиком в цеху. По сути, это не так уж сложно: раз в пару часов выхожу из коморки, хожу по цеху и проверяю датчики давления в трубах. Если датчик попадает в красную зону, нужно по рации сообщить номер трубы и текущее значение. Через несколько минут давление начинает падать. Затем я должен чаще проверять этот датчик, хотя обычно это не требуется. Сам процесс мне даже нравится, как и то, что у меня много свободного времени. В свободное время я читаю статьи, книги, смотрю фильмы и, что самое главное, курю. Представляешь, здесь разрешено курить прямо в кабинете! Разве это не счастье для такого обреченного, как я?
Вчера у нас был корпоратив в честь 23 февраля. Нам сняли небольшую кафешку и пригласили тамаду. Конкурсы, которые он проводил, были довольно странными. Меня они совсем не впечатлили. Как может 30-летнему мужчине понравиться конкурс «Угадай песню по трём нотам» или «Нарисуй своего начальника с завязанными глазами»? Кстати, на этом конкурсе я нарисовал огромный член, после чего меня больше не вызывали ни на один конкурс. На корпоративе играла ужасная попса и ремиксы Нирваны, от которых чуть не стошнило в тарелку с жареной картошкой и свиным стейком. Уж извини за подробности. Хотя вот мужчинам, которые слушают радио 24 на 7, это очень нравилось — они плясали как умалишенные. Водка лилась рекой в моё вечно кашляющее горло, и от этого мне становилось легче на душе, легче переносить ту тяжесть, с которой ты меня оставил. Конец праздника я так и не запомнил — просто очнулся с футбольным мячом вместо головы.
Кстати о песнях... Вспомнилось, как ты притащил домой магнитофон с помойки. Простой такой, немного пузатый Panasonic — ты его называл нашим мелодичным «поносиком». Помню, как всегда смеялся с этого названия. Мы ремонтировали его из деталей с помойки. Нам тогда было всего по семь лет, кажется. Мои неуклюжие руки никак не могли приделать решётку на динамике. Надеюсь, ты всё это помнишь и я не выгляжу в твоих глазах как полоумный кретин, рассказывающий небылицы.
Сейчас вспомнилось, как мы слушали откопанную кассету Rammstein на нашем музыкальном «поносе» и какой смешной звук издавал этот аппарат во время её проигрывания. Думаю, с этой кассеты началась моя музыкальная жизнь и любовь к тяжёлой музыке. Ты бы сейчас сказал: «Какой это нахуй тяжеляк! Послушай башкирский блэк-метал!»
Мой музыкальный вкус изменился совсем немного с тех пор — к нему добавились лишь несколько групп вроде Pantera или Slayer. Кстати, отличные группы, скрывающиеся от меня около 15 лет. Тебе обязательно нужно послушать «Walk» от Pantera — думаю, тебе очень понравится.
Теперь вспомнилось, как мы с тобой ходили в заброшенный дом. Помню, как мы залезли на второй этаж через окно первого — возможно, там обвалилась лестница или она была заколочена. Неважно… Главное — я помню ощущение опасности, которое наполняло меня адреналином: пальцы мёртвой хваткой сжимали подоконник второго этажа. Мы разводили там костры, а однажды ты принёс баллончик с краской и мы написали что-то вроде «Эмо-педики, сосите хуй». Сейчас бы я, наверное, такое не написал. Знаешь, нам следовало бы исписать тот баллончик побольше и только потом взорвать его в костре. Если бы мы этого не сделали, у меня бы сейчас не осталось маленького шрама на ляжке около паха. Сколько было крови тогда...
Ты угощал меня первыми сигаретами, зажатыми сломанной веткой, чтобы пальцы не пахли. Помню, как моя красная попа горела от того, что одежда всё-таки пропахла, и родители это учуяли. Они сейчас в порядке, живут на огороде в частном секторе, растят огурцы с редиской и занимаются пенсионерскими делами. Я навещаю их раз в месяц. Представь, они каждый раз рассказывают про свой огород. К сожалению, у них остался только он — все их старые друзья ушли в мир иной ещё при тебе.
Вспомнил, как мы отпиздили того балабола, который вечно городил у нас за спиной всякую чушь. Ты тогда взял палку, но испугался убить его, и мы просто попинали его по ногам, потому что боялись бить по лицу. Надеюсь, ты тоже это вспоминаешь, и я не сижу тут, пиша то, чего никогда не было.
Честно говоря, ничего особенного давно уже не происходит. Из интересного осталось только прошлое, связанное с тобой.
Знаешь, недавно видел твою жену. Она поправляется после всей этой жути — этого проклятого рака, и ещё ты… Не могу представить, как ей сейчас тяжело, но всё-таки она держится. Пригласила меня на этих выходных на чай. Как только закончу свои дела, приду к ней и попрощаюсь…
Ладно, давай перейдём к сути.
Ты наверняка не помнишь, кто тебя убил, а я вот отлично помню. Прошло уже три года с момента твоей смерти, и я всё никак не могу справиться с этой утратой. Не знал, чем себя занять и как мне жить дальше. У меня и так были проблемы с мотивацией, а 25 марта наступил полный пиздец. Похороны поглотили меня на какое-то время, а затем всё…
Тогда мне пришла в голову идея найти того человека, который это сделал. Конечно, эта мысль должна была прийти раньше, но наша доблестная полиция уверяла, что найдёт его сразу же. Да и по новостям часто показывали, как ловят преступников, поэтому я даже не сомневался в этом.
Ты оставил очень скудные вводные данные: отрезанная рука и лес, где тебя нашли. Ни телефона, ни записок — ничего…
После того как я определился с целью, я смог запустить твою рухлядь с кнопками в комнате и, слава богам, что ты накануне заходил в Telegram через компьютер — убийца не вышел из твоего аккаунта. Из переписок узнал, что ты работал на наркоторговлю и делал те самые закладки. Судя по всему, начальник подумал, что ты его обманул. Я не верю, что даже на такой паршивой работе ты бы стал кого-то обманывать.
Я ценю твоё благородство, но думаю, тебе стоило меньше рисковать и найти работу побелее. Да и твоя жена серьёзно заболела.
Вот я сейчас ещё раз перечитывал твои переписки и понял, что ты работал сразу на три магазина. Для них это уже было как два спортивных приговора.
Денег на лечение рака груди нужно было очень много; помню даже, как мы скидывались на это дело. Что уж греха таить — мы и сейчас помогаем ей, когда она почти поправилась. Благодаря тебе она сейчас живёт спокойно и почти не болеет.
Когда твои начальники узнали о твоих прегрешениях, к тебе немедленно выехали три группы «спортиков» — три пары огромных тупоголовых шкафов. У них была одна задача: отпиздить тебя и снять это на камеру. Один из них, который не смог спрятаться, решил, что будет отличной идеей отрезать тебе руку — так, забавы ради.
Его звали Константин Александрович Дудин, 1996 года рождения; он занимался греко-римской борьбой и был кандидатом в мастера спорта по этому виду спорта. Также он занимался тайским боксом и записывался в спортзал на выходных. Именно там я его и нашёл.
Давай перейдем к поискам — пожалуй, это самая интересная часть моего письма. Хотя нет, самым захватывающим моментом будет тот, когда я его нашел.
Я устроился работать в твой магазин и приобрел тайзер на другом сайте. Просто для подстраховки и без документов. Наверняка ты уже представил себе, как я обманываю магазин, как ко мне приезжает тот самый Костик, и я атакую его тайзером, после чего все остаются счастливыми. В таком случае мои поиски заняли бы от силы неделю, но была высокая вероятность, что другой человек может мне навредить, и я также могу оказаться в лесу. Не скрою, первой мыслью была именно эта идея. Но, как ты учил, нужно думать дважды. Я прикинул, что это слишком опасно.
Поэтому было решено действовать иначе. Я устроился с целью обойти Костю по карьерной лестнице и стать его начальником. Это не заняло много времени: достаточно было хорошо выполнять свою работу и избегать встречи с полицией. Второе, к слову, оказалось довольно сложным. Не знаю, как тебе удавалось совмещать сразу три магазина — риск ведь в три раза больше. Но не суть. Спустя год моей усердной работы и два раза, когда на моих запястьях щелкали наручники (один из случаев удалось решить с помощью кругленькой суммы), я всегда держал на дне рюкзака приличную сумму денег — на всякий случай. Полагаю, ты тоже так делал, но тебя это не спасло…
Со вторым задержанием мне повезло: парень, который меня поймал, оказался очень хорошим и вошел в положение, просто забрав стафф. Ну и ладно с этим.
Так вот, спустя год я обратился к оператору и сообщил, что хочу стать таким же, как он. Хочу решать проблемы магазина и направлять «спортиков». И знаешь что? Мне действительно выдали эту работу. Он просто сказал: «Нам такие нужны, я уже устал следить за вами».
И вот начинается веселье. Я координировал кладменов, ругался с клиентами и сотрудниками. Ставил метки на карте и выдавал клады. Платят меньше, но и риск для жизни тоже меньше. А вот ответственности стало в раз сто больше.
Знаешь, в чем сила «спортиков»? В эффекте неожиданности и в том, что они нападают на людей гораздо слабее себя. И вот твой брат воспользовался этими слабостями и нашел Костика. Хочешь знать как?
Та наличка, которая лежала на дне моего рюкзака, пошла в дело. Я подкупил троих огромных боксеров из нашего Первомайского спортивного клуба — только тех, кого знал. Я сказал им, что скоро к вам приедут ребята. Среди них есть парень, убивший моего брата; вы должны узнать, кто именно это сделал, и сообщить мне.
И вот, со второй попытки, спустя два года после твоей смерти, мне принесли его на блюдечке. Наши парни вылавливали их по одному, избивали и спрашивали: «Помнишь, как вы вшестером забили молодого парня, и один отрезал ему руку? Кто это сделал?» Обычно они обсыкались от страха и рассказывали всё сразу. Но мои парни не так просты: устраивали им знатную взбучку, прежде чем отпустить.
Я проворачивал это с каждым из трех магазинов. Работал сначала на один, потом на другой. Мне крупно повезло, что во втором магазине нашелся Костя. И я потратил всего два года на две карьерные лестницы. Пустяк по сравнению с тем, что я получил. Ещё мне повезло, что Костю не пришили за эти два года. Но вот из магазина он и правда ушел, а его дружок, Иван Васильевич Звеньев, девяносто шестого года рождения, остался и выложил всё ещё до разговора с моими ребятами.
Тут-то и началась охота. Отпускать Ваню было нельзя, иначе он сразу расскажет другу, что его ищут. И было решено подержать его взаперти до прибытия Кости. Так и поступили. Нашли его в субботу в качалке, дождались пока этот педик накачает свои трицепсы и пресс и выйдет на улицу. А там – арендованный «Поло» и моя дача.
Переходим к самому сладкому. Собственно, к тому, как я вообще решил тебе написать и похвастаться своим успехом.
Этот гандон лежит мертвый рядом со мной. Не знаю, что с ним случилось: то ли шок, то ли потеря крови. Я отомстил за тебя, брат, и сделал это очень изящно. Очень мучительно.
Наша дача была подготовлена заранее: шумоизолированный подвал, который я соорудил на эти грязные деньги. Металлический стул с цепями посреди этой комнаты пыток, красивый серебристый стол с инструментами. Я даже сделал кровосток, уводящий живую жидкость в землю под домом. Всё было чётко, и сработало тоже чётко.
У тебя возник вопрос: если я поймал Костю через два года после твоей смерти, а пишу это письмо спустя три года, то где я пропадал этот год? Воот, очень правильный вопрос. Целый год я мучил этого пидора. Каждый день после работы я приезжал и отрывался на нём.
Как он сам говорил: «Я здесь целую вечность».
Первым же делом я выяснил, правда ли он отрезал тебе руку, на что он разблокировал свой телефон и показал ту жесть, которую они сделали с тобой. И, клянусь, я увидел на лице этого ублюдка ухмылку и гордость за содеянное. А сегодня утром на его лице не было живого места.
Я причинял ему боль, очень много боли.
В первый же день я выколол ему глаз со словами: «Рабу хватит и одного, чтобы следить за собой». Если бы тебе когда-нибудь понадобились беруши, то я могу посоветовать отличные компании – я в них стал отлично разбираться. Или если тебе надо остановить кровь из двух отрезанных пальцев, я тоже могу помочь. Жаль, что тебя это никак не воскресит.
Обычно мой день проходил так: я с восьми до пяти работал, приезжал домой в шесть, искал в своём блокноте несмертельную пытку (я их нашел ещё задолго до поимки Костика), выбирал одну из них и ехал на дачу, в соседний посёлок. Потом я вставлял шланг этому ублюдку в рот и заливал туда всякие каши-малаши. Ну, опять же, по настроению. Иногда я забывал об этом. Иногда я выключал ночную музыку, которую оставил ему накануне, и только потом приступал к кормёжке. Иногда я занимался этим под Disturbed или Slayer.
Знаешь, самая эффективная пытка, которая вызвала самое большое количество децибел, – это иголки под ногти. Я и на себе пробовал, чуть не обделался от боли. Даже немного жаль было этого бедолагу, спустя шесть иголок под один ноготь.
У меня на столике стоял аммиак, который отлично приводил в чувство. И за год он снюхал только половину этого бутылька
А ещё прижигание раны – не самая лучшая идея. Он от этого отключался мгновенно и плохо приходил в себя. А вот язык ему отрезать я додумался только спустя три недели его нытья. Честно говоря, это даже не входило в мои планы, так как я не представлял столько криков и воплей он может произнести.
Объявили о его пропаже, кстати, только в понедельник. И мои боксёры заслужили уважение, так как не выдали меня. Это единственное слабое место в моём плане. Но ребята крепкие и не зассали.
У Костика даже были выходные. Примерно раз в пару недель я ему рассказывал о тебе и о твоей жене. Тогда он громко плакал и, думаю, просил прощения. «Мгммгхгмм» – я перевёл как «прости меня, пожалуйста», Чаще всего я говорил: «Я прощаю тебя».
Я знал, что если отрежу ему руку, то он умрёт. Под конец стало очень опасно что-то ему отрезать, так как я боялся за его сердце. Каждую его рану я обрабатывал перекисью водорода, очень много перекиси. Шипящие пузырики лично меня успокаивали, а вот ему не очень нравились. Он от них кричал, но не вырубался.
Последнюю неделю я как-то забывал его кормить, за что виню себя. У меня не находилось времени, чтобы ему готовить, а целый кусок мяса не пролезал в шланг.
Я понял что он умер тогда, когда залил ему аммиак в нос, и он не очнулся. Тогда я пощупал пульс на шее и разочаровался. Кажется напильником точить ему зубы было не лучшей идеей.
Клянусь, что эта мразь никогда не будет похоронена с почестями, а будет гнить где-нибудь в канаве. Где его никто никогда не найдёт.
Оставшиеся триста тысяч я оставил твоей жене и написал ей небольшое письмо с пояснением. Родителям я оставил столько же. Полагаю, из тюрьмы я уже не выйду, так как последнее время у меня у самого мотор барахлит. Да и крыша немного поехала.
Завтра утром я пойду в церковь и попрошу прощения у Бога, а потом поеду в полицию и попрошу прощения у закона. Но сначала чай.
В общем, спи спокойно, брат. Когда-нибудь увидимся.