Я пришёл в себя, прикованным к деревянному стулу, гниющему от собственной влаги. Мои конечности были пронизаны тонкими ржавыми иглами, удерживающими меня. Каждая игла проходила сквозь мышцы, словно хирургический инструмент, готовый разорвать плоть при малейшем движении. Эти иглы были связаны ржавыми нитями, уходившими в потолок и прямо в мою голову.
Открыв глаза, я был ослеплён ярким холодным светом люминесцентных ламп. Зрение было мутным, будто я смотрел сквозь плёнку кожи и слизи, что ещё долго не сходила. Я находился в стерильно белой комнате, обшитой мраморно-белой плиткой. На мне было рваное обмундирование, пропитанное кровью и остатками телесных тканей; кожа же была грязна и изуродована ранами.
Как только слепота сошла, я разглядел дверь и большое окно с тёмной каморкой за ним. Что-то смотрело на меня оттуда. Оно было гуманоидным, высоким, чёрным, и его неестественно широкая улыбка обнажала первый ряд острых зубов. Мой рот онемел от ужаса. В тот же миг иглы взорвались адским пламенем — запах жареной человечины и запёкшейся крови наполнил помещение.
Я пришёл в себя, прикованным к деревянному стулу, гниющему от собственной влаги...