— У нас с тобой всё-таки не очень равные условия спора, — сказал я Василию, — ведь если победишь ты, то ты выиграешь виски. Но если я…
В горле пересохло от волнения, но я старался говорить ровно.
— Думаешь, в таком случае это будет тебя беспокоить? – усмехнулся Василий.
Он даже не смотрел на меня. Только поглядывал куда-то в небо.
— А как же мой утешительный приз?
— Твоим утешительным призом станет покупка бутылки виски для меня. Ты же не думаешь, что я буду пить его в одно рыло?
— Тогда неплохо, — выдохнул я.
В конце сентября мы с Василием сидели в нашем местном парке на бетонном парапете и смотрели на всё окружающее пространство. Прохладная ясная погода в сочетании с медленно падающими листьями с деревьев странно контрастировала с хаосом вокруг. Сирена воздушной опасности уже успела въесться в голову.
— А был ли вообще смысл эвакуироваться? — спросил я, поёжившись от внезапного порыва ветра.
— Да не особо, — пожал плечами Василий, — мой дед ведь в войсках ПВО служил. Говорит, что до нас ракета долететь должна ровно за семнадцать минут. А далеко ли ты убежишь от эпицентра за семнадцать минут с учётом пробок?
— Думаю, не особо.
— Вот именно. Но я тебе могу точно сказать: не понадобится. А потом и виски выпьем. Хорошо посидим.
Наш спор был очень простой — если прав был я и в нашу сторону действительно летят ядерные ракеты, то я выиграл. Если же это была ложная тревога — побеждает Василий. Звучит абсурдно, но что ещё оставалось делать? Особенно, когда сирена завыла протяжным воем, который менялся на холодный мужской голос, говоривший «это не учения, повторяю, это не учения, срочно найдите укрытие»?
Голос был слишком спокойный. Слишком чужой.
Мимо нас пробежал подросток, за которым гналось ещё несколько сверстников. Они пытались сбить его с ног, но у них ничего не выходило. Вся стая скрылась за деревьями.
— Отрываются по полной, — Василий чиркнул спичкой, зажёг сигарету и уселся на парапете поудобнее.
— И смысл всего этого?
— Людям терять нечего. Дай им насладиться свободой перед самым страшным. А ты пока устраивайся. До того, что даже не начнётся, осталось пятнадцать минут.
***
Очередная перестрелка в центре города. Около входа в бизнес-центр лежало трое раненых и двое убитых. Мужчина в рубашке и галстуке, стоявший с пистолетом, смотрел на всех них с ужасающей ненавистью в глазах и жуткой дьявольской улыбкой.
***
— И всё же, Вась. Почему ты так уверен, что прилёта не будет?
— Долгая история. Просто доверься моей чуйке.
— Давно в экстрасенсы записался? Может, тебе на телевидение пойти? — я усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
— Математика, логика и пара вытекающих из этого простых объяснений. Не более
Василий потушил сигарету о парапет и отнёс бычок в мусорку, стоявшую в паре метров от нас.
— Решил оставаться культурным даже перед концом света?
— А зачем мне мусорить там, где я ещё планирую гулять? — он подмигнул.
***
В разгромленной квартире сидели двое. После срабатывания сирены, в этой квартире началась паника и последовавшая за ней семейная ссора закончилась взаимной поножовщиной.
Они сидели друг напротив друга, истекая кровью.
— Я тебя никогда не любила, — устало сказала она, зажимая рану на животе.
— Тогда на кой чёрт ты жила со мной три года?
— Привычка…Если честно, то ты неплохой человек. Поэтому я за тебя и держалась.
— Спасибо. Очень приятно слышать о себе такое после того, как ты пырнула меня в живот.
— Всё равно помирать, — её голос прозвучал пусто.
— Тоже мне повод набрасываться на меня с ножом.
— Прости.
Он посмотрел на неё и шумно вздохнул. Кровь щедро пропитала домашнюю футболку и шорты.
— Ну, сейчас-то уж чего. Может, хотя бы перевяжемся?
— И какой в этом смысл?
— А сидеть и смотреть друг на друга как два идиота? В этом есть смысл?
Он кое-как встал, придерживая рану.
— Вроде неглубокая. А у тебя?
— Не знаю, — ответила она, — болит…
— Жди, я сейчас всё принесу. Только не засыпай, поняла?
— Постараюсь…
***
Мимо нас пробежал мужчина в спортивном костюме с топором в руках с абсолютно безумными глазами. Василий даже разложил свой ножик на всякий случай, но сумасшедший пробежал мимо нас.
— Интересно, — сказал я, провожая его взглядом — а всегда ли человечество так невменяемо реагирует на конец света?
— Конечно, — невозмутимо ответил Василий, — ты сам-то подумай — вот-вот шарахнет ракета — и камня на камне не останется. Как тут с ума не сходить?
— Я был о людях лучшего мнения.
— Верить надо не в человечество, мой друг. А в отдельно взятого человека.
***
Они украли «Гелендваген» у человека, которого встретили первый раз в жизни — просто вышвырнули его из машины и поехали кататься по городу, кое-как уместившись всемером. Права были только у Ивана, но водил он не очень. Несколько минут счастья на кусочке роскошной жизни закончились, когда спидометр показывал больше ста километров и со встречной полосы вылетела легковушка с мужчиной, спешившим за пределы города.
***
— Сколько у нас ещё осталось? — спросил я Василия.
В висках стучало.
Он взглянул на часы. Даже отсюда я слышал, как они тикают, будто бы отмеряя оставшееся время.
— До отправления за моим виски за твой счёт — одиннадцать минут.
— Удивительно, до чего же ты серьёзно настроен на выигрыш.
— Ты не поверишь, но на самом деле я очень неуверенный человек. В первую очередь — в себе.
— В жизни бы про тебя такое не сказал.
— Я хорошо маскируюсь, — улыбнулся он.
— Может, и сейчас?
— И да, я очень неуверенный в себе человек, который железобетонно уверен в том, что ничего в ближайшее время не случится.
***
Даже приличные когда-то люди атаковали супермаркеты и начали выносить оттуда всё самое дорогое, что в них было. Один выпивоха уселся около холодильника и стал там же пить прямо из горла десятилетний коньяк. Рядом с ним уселся уже куда более прилично одетый мужчина и предложил закусывать чёрной икрой, взяв пару небольших баночек.
— Оно, конечно, не сочетается, — улыбался мужчина, — к коньяку нужна шоколадка или лимон. Но ведь можно и нарушить все традиции, верно?
Выпивоха хмыкнул и протянул бутылку своему новому знакомому.
***
Неожиданно около нас снова пробежал тот самый подросток, за которым гнались другие.
— Спрячьте меня, пожалуйста! — он заскочил за парапет, тяжело дыша.
— Конечно, залезай, — Василий спокойно кивнул.
Подросток перелез через бетон и застыл за ним — сразу за парапетом был склон, за которым можно было спрятаться. Мы прикрыли его своими спинами.
Через минуту, не больше, прибежали его преследователи с оружием в руках: молотки, биты, арматуры.
— Вы не видели, тут парнишка пробегал? — запыхавшись, спросил бугай в чёрной куртке.
— А вы его бить не будете? — спросил Василий спокойным голосом.
— Ни в коем случае, — ответил налысо бритый, стоявший справа от него, — мы пытаемся его защитить.
— Он побежал в сторону остановки, — Василий показал рукой в другую сторону выхода из парка.
— Ага, спасибо.
Вся компания сорвалась с места.
— «Вы его бить не будете?», — спародировал я своего друга, — вот это ты юморист, конечно.
— Странно, что они ещё в воздух из чего-нибудь не пальнули, чтобы это доказать, — засмеялся он, — эй, парень. Вылезай. Только аккуратно.
— Спасибо вам огромное, — он отдышался после пробежки, но его голос до сих пор дрожал от волнения.
— А чего они с тобой так? — спросил я.
— Мы в одном колледже учимся. Ну, учились…
— По моим подсчётам, — прервал его Василий, ещё раз взглянув на часы, — будешь учиться дальше.
— В каком смысле? — удивился подросток.
— Никакие ракеты на нас не упадут. Но об этом позже. Так чего у тебя с ними?
— А, ну в общем…они меня травили до этого. А как сирена сработала, то решили меня просто убить.
— Ого, — присвистнул Василий, — это вот уже интересно. Тебя как зовут-то?
— Серёжа.
— Куришь, Серёж?
— Не. Бросил.
— Вот это хорошо. Курить — здоровью вредить. Паниковать тоже не надо.
— Простите, а вас как…
— Василий, — он протянул Серёжу руку.
Я тоже представился и крепко пожал ему ладонь.
— Раз ты оказался здесь, Серёжа, не хочешь ли посмотреть на якобы последние — Василий взглянул на часы — шесть минут существования человечества?
— Почему «якобы»? — спросил Серёжа.
— Могу тебя заверить — конца света не будет. Мой друг тоже в этом не верит. Но ставки слишком высоки — я не могу позволить себе не выпить «Баллантайнс».
— Пойло и есть пойло, — съязвил я.
— Ой, даже не начинай, — Василий махнул в мою сторону рукой, — что ты пьёшь – в бензобак наливать стыдно…
***
Пожилая пара сидела на лавочке в другом конце парка.
— Шестьдесят лет вместе, представляешь? — спросил он её, опираясь на свою клюшку.
— До сих пор непривычно.
— И не говори.
— И умерли они в один день… — улыбнулся старичок.
— Как в сказке, да?
Около них сновали голуби, которых они подкармливали семечками.
***
Серёжа вроде бы немного расслабился в нашей компании, но мы всё равно на всякий случай смотрели по сторонам. Время шло еле-еле, растягиваясь до бесконечности. Из леса пробежал какой-то очередной сумасшедший, громко крича что-то нечленораздельное. Мы проводили его взглядами. Серёжа вжался в парапет.
***
Старый мужчина доколачивал крышку для скворечника. Его внук выбежал из дома.
— Дед! Дед! Сейчас ракеты упадут! Надо бежать!
— Сначала я доделаю скворечник, — он аккуратно поместил крышу со скатом на остальную часть, — а потом уже можно делать всё остальное.
— Дед, да ты с ума сошёл! Конец света!
— Успокойся и сядь рядом со мной.
Внук часто дышал.
— Знаешь, что сказал Аврелий Августин, когда его спросили о скором наступлении конца света?
— Что?
— Он сказал, что в случае кончины мира продолжит играть в футбол. А я в случае кончины мира продолжу доделывать скворечник.
— Но ведь…
— Ты бы лучше послушал, как птички поют. Скоро ведь на юг улетят, когда похолодает окончательно.
Дед шумно выдохнул.
— Но ты их голоса запомни. На всякий…
***
— А кто-то, походу, останется без виски, — усмехнулся я.
В небе появился инверсионный след.
— Ты думаешь, я не знаю, что это? — Василий даже не поднял голову, — мой прогноз остаётся неизменным.
— Сколько у нас до прилёта?
— Две минуты, — он произнёс это абсолютно невозмутимо.
— Как раз…
— Да подожди ты со своим пессимизмом.
Серёжа заметно нервничал. Его била крупная дрожь.
— Неужели это всё…
— Сергей… как тебя по отчеству? — спросил Василий.
— Владимирович.
— Сергей Владимирович, отставить панику. Работают профессионалы. Из плюсов — будешь жить. Из минусов — придётся вернуться в колледж, но, думаю, перевестись не составит проблем.
Серёжа нервно взглянул на небо. Инверсионный след расплывался.
***
В городе повсеместно и непрерывно раздавались грохот, крики, выстрелы и даже взрывы. Иногда они заглушали вой сирен. Повсюду пахло гарью и характерными железным запахом, который ни с чем не перепутаешь. Апокалипсис из протяжного жуткого завывания превратился в сплошное месиво звуков, которые были страшнее любой сирены.
***
Вдалеке, на другой стороне парка, двое пинали третьего.
— Может, поможем? — спросил я.
— Мы уже не успеем, — ответил Василий.
Один из них выхватил что-то из кармана и начал бить лежащего ещё сильнее. Тот быстро перестал сопротивляться.
— Давно мы спокойно смотрим на то, как кто-то кого-то убивает? — спросил я Василия.
— О времена, о нравы, — равнодушно сказал мой друг, — ты всё равно ничего не изменишь.
***
Медбрат бегал по палатам в отделении интенсивной терапии и открывал ключами двери.
— На свободу, друзья! Вас слишком долго держали взаперти! Будьте свободны!
Один из больных накинулся на него и попытался перегрызть ему глотку.
Прощальный перформанс местного медработника-балагура пошёл не по плану.
***
— А если ты ошибся со временем?
— Я? Чтобы я ошибся? — Василий наигранно оскорбился, — ошибаться мне несвойственно.
Он вновь посмотрел на часы. До первых прилётов оставались считанные секунды.
— О, а вот и время икс! Ну, как тебе живётся в постапокалипсисе?
На небе рассеялся единственный инверсионный след, который появился чуть ранее.
— И сколько нам ещё ждать до подтверждения прогнозов?
— Давай ещё пять минут. Я тебе точно говорю…
Василий замолчал. Он внезапно напрягся и посмотрел в сторону.
Всё-таки ошибся?..
Краем глаза я увидел компанию, которая искала Серёжу. Шли в полном составе быстрым шагом, молча. Серёжа и так не вылезал за пределы парапета со стороны склона, а сейчас и вовсе улёгся и отполз под кусты, откуда даже мы его видели с трудом.
Парни шумно сопели, но не проронили ни слова. Молотки и биты были в крови.
Бугай, который спрашивал про Серёжу, зло зыркнул на нас, остановился на секунду и перехватил биту в правую руку.
— Василий… — прошептал я.
— Тихо ты. С ним как с псиной надо. Отведи взгляд в сторону.
Он ещё раз осмотрел нас — как удав на кроликов — и они своей кодлой пошли дальше.
Сердце колотилось как бешеное.
— Если даже конец света не наступит, то с такими шизами он наступит персонально для нас, — выдавил из себя я.
— А вот на это ставки мы уже не делали, — Василий выдохнул.
Я только сейчас понял: всё это время он не дышал.
***
Он остервенело бил своего начальника головой об асфальт. Голова жертвы уже давно превратилась в кровавое месиво, но ему было мало, и он продолжил добивать остатки своими дорогими ботинками.
Пять лет лицемерия и подхалимства подошли к концу. Теперь можно было сорвать маски.
***
Прошло ещё пять минут.
Ничего не произошло. Мы сидели втроём на парапете.
— Ну, теперь можно и за «Баллантайном», — Василий похлопал меня по плечу, — Серёж, ты с нами?
— Да я и не пью…
— Сегодня — можно!
Внезапно сирены заглохли. Вместо них уже другой голос с заметным волнением сообщил нечто другое:
«Граждане, внимание! Тревога отменена! Произошёл сбой системы — никаких ракетных атак не предвидится! Повторяю, отмена тревоги ядерного удара!»
И наступила тишина. Абсолютно неправильная, неестественная тишина. Но продлилась она недолго — сначала я услышал крики. Потом — ещё. И ещё. Потом — вой. Только теперь не сирен, а человеческий.
— А это ещё что? — спросил я Василия.
— О, точно! — его лицо стало серьёзным, — об этом я думал, но почему-то забыл озвучить. А это, друг мой, чужие концы света. Это ещё хуже, чем если бы ракеты всё-таки упали.
— О чём ты?
— Поспешишь — людей насмешишь. Помнишь такую пословицу? Все те, кто решил оторваться по полной программе перед концом света, будут жить в том мире, который создали за последние семнадцать минут.
Василий встал с парапета, помог подняться Серёже и посмотрел на меня. Его лицо было спокойным, но глаза выражали понимание ужаса того, что происходит вокруг.
— Теперь каждый будет в своём персональном аду.