Во дворе завыла собака. Хохол взглянул на часы. Поторопились, падлы — до полуночи еще целых две минуты. Он выглянул в окно. Снаружи царил ночной мрак. Хохол с вечера сидел в темноте, выключив свет во всех комнатах – чтобы лучше различать тварей во тьме улицы. Прошлой ночью он насчитал семь штук. Сегодня их станет еще больше. А что, если больше десятка? Хохол пересчитал патроны. Не густо. Но до утра дотянуть хватит. А потом надо что-то придумать.
Он вытащил сигарету и закурил. Другой рукой погладил мелкашку, лежащую на коленях. Оружие было древнее, еще дедовское. Даже провалявшись многие годы в схроне на чердаке, оно не потеряло боевых качеств. Мощи его хватило бы снести с близкого расстояния черепушку очередной твари вдребезги. Счастье, что он не пропил ружье — берег для особого случая. И вот – подишь ты, таки пришлось сдуть пыль с железа.
Хохол курил долго, оттягивая момент. Огонек на кончике сигареты добрался до фильтра. Тогда он затушил и бросил на пол бычок. Когда за входной дверью раздались легкие постукивания когтей, Хохол щелкнул затвором, дослав патрон в патронник и отворил окно.
* * *
Хохлом его прозвали не за национальность или внешность, а по фамилии – Хохлов. Кличка прилипла к нему еще в школе. Спустя годы он временами и сам забывал, как его по-настоящему зовут. Бабка, растившая его после смерти родителей, которые угорели в своей халупе по пьяной лавочке, была последней, кто называл его просто «Сережа». Старушка скончалась от инсульта, когда он учился в седьмом классе, его отправили в детский дом-интернат, где старшие пацаны постоянно били его и отнимали еду. Единственное, о чем он думал тогда – хотя бы раз нажраться от пуза. Неподалеку от интерната был богатый частный дом. Его хозяин содержал собачий питомник, где разводил элитные бойцовые породы. Этих собак кормили намного лучше, чем интернатовских детей.
Хохол однажды выяснил это, забравшись в кухню собачьего питомника. Ему повезло: инвалид, который ухаживал за псами, не закрыл двери на замок. Хохол залез в холодильник и обнаружил десятки пакетов с мороженой вырезкой, курятину, творог, йогурт. А на столе в кухне было печенье – вкусный иностранный «Вагон Виллс» с ковбоем на упаковке. Хохол накинулся на печенье так, что уши трещали. Потому и не услышал, как в кухню вошли инвалид вместе с хозяином дома. Увидев Хохла – чавкающего, чумазанного, перемазанного шоколадом - и заметив следы его деятельности – он изгваздал полы своими говнодавами, а вытаскивая еду из холодильника, все, что посчитал для себя ненужным, выкинул и расшвырял по полу – мужики остолбенели.
- Животное, - сказал изумленно хозяин дома. И покачал головой.
Хохол рванул к двери.
- Куда?! Стоять!
Инвалид коротко свистнул, в кухню влетели псы. Хохла немедленно скрутили и сунули в клетку. Заперли в собачьем вольере. Это был вольер для больных собак, карантинный отсек. Но Хохол об этом не знал. Увидев двух огромных псин, лежащих на подстилке, с высунутыми языками, он глядел, как из огромных черных пастей капала слюна и чувствовал, как все внутри него умирает от страха.
- Ты наглое тупое животное. Посиди тут и наберись ума у тех, кто воспитаннее тебя.
Хохол просидел в собачьей клетке 12 часов – без воды, без еды, не имея возможности вытянуть ноги, сходить в туалет. Стоило ему пошевелиться – собаки начинали рычать, оскалив зубы, и он замирал, стараясь задержать дыхание. После того случая жизнь Хохла окончательно свалилась под откос. И еще - он возненавидел собак.
* * *
Вспоминая, с чего начались его нынешние неприятности, Хохол во всем винил сумасшедшую Галку-собачницу. Она была его соседкой. Сердобольная незамужняя дура подкармливала бродячих собак. Подбирала и пристраивала щенков, лечила больных псин по всему району. С Хохлом у нее была стойкая взаимная неприязнь с того самого дня, как он вернулся в родные пенаты после двух отсидок и поселился в старой бабкиной квартире на первом этаже – дверь в дверь напротив квартиры Галки. Собачница следила за Хохлом. Заглядывала ему в окна, расспрашивала. Иногда угрожала ментами и судом. Она подозревала его в живодерстве. Считала, что он издевается над бездомными собаками ради удовольствия.
Она ошибалась: Хохол не любил лишней крови. Да и к чему бить собак? Визгу не оберешься, и покусать могут. Он просто ловил их специальной петлей, душил, разделывал тела в овраге возле кладбища, снимал шкуры и сдавал тушки корейцам на рынок. Он считал себя бизнесменом. Полученные деньги Хохол пропивал.
Он только однажды сделал исключение и действительно пустил кровь одной псине. Это была собака Галки – тощая сучка с розовым бантиком на шее, которая всюду таскалась за своей хозяйкой. Зубы у нее были мелкие, но острые как ножи. Однажды она так цапнула Хохла, что порвала ему штанину. Хохол с трудом сдержался, чтобы пинком не запустить псину в стратосферу. Но вместо этого пришлось состроить сладкую улыбочку перед ее хозяйкой.
Зато потом, когда собака попалась ему однажды ночью одна, он разобрался с ней от души.
Наутро в хорошем настроении пошел в магазин. Стоя у стекляшки на углу, он пересчитывал мелочь, наскребая на бутылку.
Его окликнули. Это была Галка-собачница.
- Эй, сосед! Собаку мою не видел?
- Какую еще твою собаку? У тебя ж их как у дурака фантиков, - буркнул Хохол.
- Мою Найду. С розовой ленточкой которая. Ночью попросилась на двор… И вот найти не могу.
- Не знаю ничего. Бухаю третий день. Сама видишь…
Галка подошла ближе, просверлила Хохла пронзительным взглядом – а он смотрел в ответ нагло, не моргая, не опуская глаз – и прошипела ему в лицо:
- Вижу! Вижу, что врешь, как сивый мерин. Если узнаю, что ты мою Найду сгубил… Я тебе устрою райскую жизнь! Попомни мои слова!
Отвернулась и ушла.
Хохол усмехнулся. «Узнает она. Как же!»
* * *
- Дяденька, это вы уронили?
Хохол обернулся. Возле подъезда стояла девчушка в красном осеннем пальто. На узкой протянутой ладони сверкало в солнечных лучах кольцо - золотое, по всей видимости. Хохол, не раздумывая, протянул лапищу:
- Вот, спасибочки! С пальца как-то соскользнуло. А ведь единственная память об умершей жене!
Хохол врал самозабвенно, с выдумкой, и очень гордился тем, что ни разу не попадался на враках. Он натянул колечко на безымянный палец. Кольцо было ледяным на ощупь, как будто его в морозилке держали.
- Какая ты молодец, - похвалил девчонку Хохол. – Спасибо!
- Да не за что! – девчонка улыбнулась, мотнула головой и убежала.
Хохол проводил ее взглядом: девчонка показалась ему знакомой. Волосы соломенные, конопатая, передние зубы выступают вперед, как у белки. Где-то он ее видел. Нет, не вспомнить! Да черт с ней. Обычная лохушка. Страшненькая. Хотя с возрастом может и похорошеть. Не важно. Он вошел в дом, закрыл за собой дверь квартиры.
Стоя в прихожей, потянул с пальца кольцо. Оно село туго и не поддалось. Хохол рассмотрел его повнимательнее: точно ли золотое? Судя по весу – наверняка. На гладкой поверхности кольца просматривались какие-то знаки – гравировка почти совершенно стерлась. Хохол попытался разобрать, что там написано, но потом забил на это дело. Что обычно на таких кольцах пишут? «Спаси и сохрани». Или там «Совет да любовь» с именами. Всякие глупости.
Ерунда. Хуже то, что кольцо не желало слезать с пальца. Даже мыло не помогло. Хохол почувствовал себя глупо. Он ведь не собирался какое-то кольцо носить. Он хотел просто снести золотое украшение в ломбард. Или на рынке толкнуть кому-нибудь из торгашей. Ладно, это успеется. На сегодня водка у него есть, а завтра будет новый день.
Хохол всегда пил один. Ему претила сама идея с кем-нибудь чем-нибудь делиться. Хлопнув первый стакан, он взял сигареты и вышел в двор.
Солнце зашло за горизонт, оставив бледную дымку вдалеке. Воздух пропах смесью бензина, дерева и костра – через дорогу возле соседнего дома компания разжигала мангал. Хохол присел на старую, скрипящую скамью под окном. Сигарета вдруг потеряла свой вкус: вместо горьковатого дыма Хохлу показалось, что он вдыхает пар. Он сделал еще пару затяжек, и не докурив, выбросил бычок в помятое ведро.
Что-то происходило в мире. Внешне ничего не поменялось: облака все так же плыли по небу, город стоял, соседи шумели, вдали завывали сигналки машин – но вся картина наполнилась какими-то новыми негативными оттенками. Хохол не понимал, что с ним творится, и даже не мог сообразить, что именно в окружающем мире ему теперь отчаянно не нравится, но он чувствовал напряжение, и это пугало, и злило его.
Он решил вернуться домой. И тут заметил, что кольцо на его руке засветилось – полустертые знаки на нем вспыхнули голубоватым свечением. Хохол с удивлением провел по ним пальцем - ничего подобного он прежде не видел и не ожидал увидеть. Его нос уловил душный запах мертвечины. И в это мгновение что-то тяжелое и холодное врезалось ему в спину. Хохол ошарашенно выдохнул, но равновесие удержал, припав коленом к земле.
Подняв голову, он увидел кобеля с короткими лапами и рыжеватой шерстью. Один глаз зверя заплыл кровью, здоровый глядел на Хохла с ненавистью. Правое ухо у собаки повисло, на черепе виднелась вмятина. По всем законам природы животина должна была со стонами помирать, лежа на пригорке, а не нападать на людей. Пес злобно ощерил зубы. Хохол понял: этот зверь намеренно перекрыл ему проход к дому. Но бежать в другую сторону не имело смысла – собака все равно быстрей. Побежишь – вцепится в спину. Значит, главное теперь - не делать резких движений, не спровоцировать...
Кобель прыгнул вперед без предисловий. И сразу - в горло. Реакция у Хохла всегда была отменной – он увернулся, и псина всем весом грохнулась на лавку и завалила ее. Добежать до двери Хохол не успел – икру обожгло болью – кобель вцепился в ногу. Хохол заорал, инстинктивно попытался стряхнуть с себя пса, отчего собачьи зубы проехались вниз и разодрали голень еще сильнее. Обливаясь кровью, Хохол схватил прислоненную к углу дома лопату. Острым краем полотна врезал собаке по башке – хватка заметно ослабла, но зубы пес не разжал.
Хохол бил и бил отчаянно, наотмашь, но зверь словно не замечал этого. Морда покрылась кровью, но пес ни разу не взвизгнул от боли – только злобно рычал. Тогда Хохол постарался взять себя в руки – хорошенько прицелился и ударил кромкой лопаты по вмятине на голове зверя – железное полотно влетело в собачий череп почти на четверть. Лапы пса подогнулись, и он пустым мешком рухнул оземь.
Хохол вбежал в дом, захлопнул за собой дверь и оглядел свои раны. Разорванная икра кровоточила. У Хохла закружилась голова от вида и запаха крови. Шатаясь, он прошел в комнату, отыскал более-менее чистую тряпку, кое-как перетянул рану, чтобы остановить кровь и, хромая и беспрестанно матерясь, отправился в травмпункт.
По возращению он обнаружил у подъезда лишь засохшую кровь и смятую траву – труп собаки исчез. Хохол вспомнил, как собачьи зубы клацали у самого его лица и содрогнулся. Этот пес с самого начала собирался его убить. Обычные собаки, атакуя, никогда не целят в горло – хватают за руки, реже кусают лицо. В горло вцепляются только дикие волки. Или обученные, натасканные на убийство звери.
Но самое главное было то, о чем Хохол думать не хотел, и все же эта мысль сама по себе нахально лезла в голову. Напавший на него пес был мертв. Сдох давно и бесповоротно. Однако вместо кормления мух и муравьев, шарился по поселку, выискивая жертву. Как это произошло, Хохол не понимал. Все произошедшее – просто сюжет из фильма ужасов. Или глюк. Тяжелый алкогольный бред.
Вернувшись к себе в квартиру, Хохол грохнулся на потертый диван с ощущением, что по какой-то случайности угодил в кошмар. Надо проспаться и тогда наутро все будет хорошо.
* * *
Разбудил его стук в дверь – настойчивый и уверенный. Хохол протер глаза, прокашлялся. Жутко хотелось выпить. И лучше покрепче чего-нибудь. Он натянул штаны и майку, поплелся к двери. Осторожно открыл. За дверью стояла Галка.
- Где моя собака, Хохлов? – спросила она, сверкая глазами.
- Да ты чокнулась, что ли, соседушка?! Откуда мне знать, где твоя шавка?! Завела собаку – сама и смотри за ней! Я-то тут при чем?!
Галкин взгляд, казалось, пытался просверлить дыру в его лице.
- Лучше сознайся.
- Не знаю я ничего!
Он уже собирался закрыть дверь, но Галка вдруг спросила:
- А что это тебя за кольцо? Жениться надумал?
Она смотрела на него, ехидно ухмыляясь, будто знала что-то. Хохол насупился. Он уже несколько раз пытался снять кольцо, но проклятую побрякушку не брали ни напильник, ни ножовка по металлу. Ни царапинки на его поверхности не осталось!
Хохол уже не однажды раскаялся в своей жадности, одновременно мечтая свернуть шею девчонке, что дала ему кольцо.
- Не твое дело! Катись отсюда!
* * *
На следующую ночь Хохол услышал шумную возню во дворе. Выглянул в окно - и облился холодным потом: на этот раз собак было двое. Они расположились прямо под его окнами: лохматый пес с огромными клыками и худющая сука со свалянной шерстью. Глаза обеих мертвых псин сияли злобой. Сука была очень похожа на ту шавку, что он пустил на мясо полгода назад. Или ему просто мерещится от страха?
Ему захотелось бросить в этих тварей что-нибудь тяжелое, но под рукой ничего подходящего не оказалось. Собаки рычали, стоя у двери, скребли когтями карнизы, сновали туда-сюда по двору. Хохол слонялся из комнаты в комнату, пока беспокойный сон не свалил его под утро.
Собаки возвращались каждую ночь. Их становилось все больше. Вернулась и псина с проломленной башкой. Глаза у кобеля совсем вытекли, челюсть отвисла, а из проломленной башки выглядывали мозги, но это не мешало псу бегать по двору вместе с остальными животными. Днем они исчезали. Хохол тщательно осматривал двор, прежде чем выйти на улицу и старался быстрее вернуться, чтобы закрыть дверь.
Он потерял аппетит, плохо спал и много пил. Кольцо оставалось при нем и каждую ночь светилось голубыми огнями, как будто помечая его в темноте. Опасаясь за свою жизнь, Хохол вспомнил о дедовской мелкашке, спрятанной на чердаке. Много лет назад бабка наказывала ему ни за что не хранить оружие в доме. «Если в квартире шарить будут – найдут. А на чердаке, если вдруг что — ты не при делах. Однако под рукой будет», — учила его бабка. Хохол ее слушался. Но теперь вытащил мелкашку из схрона и держал в квартире. Почистил, раздобыл патроны.
* * *
Хохол приложился к бутылке – водка обожгла глотку, а нервы слегка расслабились. Он высунулся из окна и, почти не целясь, пальнул в черного кобеля. Отскочить тот не успел: выстрелом ему раздробило заднюю лапу. Псина беззвучно упала на землю и конвульсивно задергалась. Второй выстрел выбил собаке мозги.
— Вот вам, падлы, тупое зверье! – крикнул Хохол и, ощутив приток вдохновения, наскоро зарядил ружье еще раз. Следующий выстрел взвил вверх комья земли – тощая сучка ускакала за угол дома. На руках у Хохла оставалось пять патронов. Он покосился на початую бутылку.
«Еще хватит немного повеселиться!»
* * *
Сосед Хохла по коммуналке нередко приговаривал: «Умная мысля приходит опосля!». Решение переехать к чертовой матери в город и поселиться на самом высоком этаже многоэтажки созрело у Хохла далеко за полночь. Он огляделся вокруг: обои на стенах поистёрлись и отклеивались на стыках. Пол скрипел и вздымался в паре мест, потолок также не имел презентабельный вид. Стоила эта халупа немного, куда большую ценность имела земля. Хохол приободрился и грохнулся на кровать. Спал он недолго, всего несколько часов. Солнце уже было в зените, когда Хохол открыл глаза. Он не сразу понял, что заставило его проснуться: кольцо по-прежнему источало холод. Обычно с первыми лучами солнца оно прекращало свое действие, сейчас, однако, время стремилось к полудню! Желудок у Хохла сжался от нехорошего предчувствия. Он выглянул в окно: собаки небрежно прогуливались по саду. Хохол рванул в гостиную за лежащим на диване ружьем, но по пути вспомнил что истратил все патроны. Мобильный встретил хозяина черным экраном и не желал включаться. Стационарный телефон в коридоре не работал давно.
Хохол всеми силами старался не падать духом. «Варианты всегда есть!» – как мантру повторял он одну фразу. Можно было метнуться к ближайшему дому в трестах метрах отсюда. Не исключено, что по пути найдутся прохожие и спугнут псин. А если не повезет, то придется перелазить через метровый забор. Вариант был откровенно так себе, но ничего умнее Хохол придумать не мог. Некоторое время он скитался по комнатам, не решаясь выйти из дома. Раздались знакомые скрежет и царапанье, входная дверь задрожала от удара. Хохол посмотрел на кольцо: от него надо было избавиться первым делом. Он не раз думал о таком выходе, но силы воли не хватало. Теперь время пришло.
Хохол подошел к холодильнику: водки оставалось примерно на две стопки. Он проглотил половину содержимого бутылки, не ощутив вкуса. Достал из шкафчика широкую разделочную доску, взял лежащий топор в прихожей и как следует заточил — лезвие заиграло всеми цветами радуги. Несколько минут Хохол размещал руку на доске так, чтобы удобно было ударить левой рукой. Он подавлял все мысли и пытался освободить сознание. Хотелось закрыть глаза: существовала вероятность, что в таком случае процесс пройдет проще, закавыка состояла в том, что промах на несколько миллиметров означал потерю других пальцев.
Хохол глубоко задышал: дыхание должно быть ритмичным и равномерным, поскольку бить следовало на выдохе — так достигалась наибольшая сила удара. Он размахнулся резко и широко. Момент, когда лезвие коснулось пальца, Хохол не запомнил. В памяти остались лишь острая боль и вид хлынувшей рекой крови. Удар был такой силы что обрубок улетел в умывальник. Хохол застонал от боли и приложил вату к поврежденной конечности. К счастью, боль быстро сменилась неприятным жжением и легким головокружением.
Здоровой рукой Хохол влил в себя последнюю стопку, лелея надежду, что проклятье перестанет действовать. И испытал калейдоскоп непередаваемых чувств, заглянув в умывальник: кольцо не спало с обрубка как он предполагал и надписи на нем все еще горели красным пламенем.
— «Пришло время плана »Б» – сказал он вслух и рассмеялся.
* * *
После пяти часов вечера обычно холодало: подул сильный ветер и солнце пряталось за горизонтом, когда Галка решила покинуть свой наблюдательный пункт – ничего интересного не происходило, по крайней мере до того момента, когда она завела автомобиль.
Ее внимание привлекло движение у дома Хохла: хозяин выскочил из окна и стреканул к калитке. За ним следовала по пятам свора собак. Бегал Хохол резво, слишком быстро для своего возраста. Галка не исключала что выносливости у него надолго не хватит – собаки явно экономили силы, а на одном адреналине далеко не убежишь. Галка усмехнулась: ей хотелось понаблюдать за этой картиной подольше, но Хохол скрылся за холмом. Она ощутила, как камень падает с души, месть оказалась на удивление сладка.
Галка с теплотой вспомнила морщинистое лицо бабушки Кати. Все в деревне боялись ее и за глаза называли ведьмой. Одна только Галка, наплевав на запреты родственников, втайне помогала старухе по хозяйству. Женщина любила девочку и поощряла ее интересными историями из прошлого – рассказывать жуткие байки она умела как никто другой. Однажды бабушка Катя подозвала Галку к себе и провела ее в запертую комнату в глубине дома. Галка была в ней несколько раз, и каждое посещение запомнила в деталях. Все полки в комнате были уставлены разными странными и жутко интересными штуками, и пахло в ней не так как в остальной части избы, по-особенному – пряностями и свежими травами. Бабушка Катя открыла тяжелую металлическую шкатулку и достала из нее простенькое колечко.
— Никогда не надевай его. Не смей об этом даже думать. – Строгим голосом сказала бабушка Катя. Галке показалось, что в полумраке комнаты бабушкины глаза приобрели фиолетовый оттенок, и ей стало немного жутко. Бабушка Катя продолжала:
— Если в твоей жизни появится враг, то пусть он наденет это кольцо и тогда все совершенные им грехи вернутся в десятикратном размере. Мучиться он будет долго, очень долго.
Галка спрятала его у родителей в шкафу, подальше от посторонних глаз в груде коробок, а потом и забыла про его существование. Объявилось только когда он собирала вещи отца после его смерти год назад. Брат ее – Владик – служил актером в местном театре, поэтому нетрудно было достать гримировальные принадлежности и парик, а благодаря маленькому росту и нескладной фигуре она могла легко сойти за подростка. Вручить Хохлову кольцо оказалось проще пареной репы, — жадность сгубила старого алкаша.
Галка долго думала, прежде чем поступить так. Долгое время она считала такой поступок слишком низким, опускающим ее до уровня Хохла. Но потом поняла, что жизнь не делится на черное и белое и состоит сплошь из серых тонов: добрый поступок может привести к самым негативным последствиям, а убийство одного человека спасти жизни многих. Моральный облик – это выдуманная человечеством штука, его не существовало. Существуют только поступки и их последствия, с которыми предстоит жить и, возможно, расплачиваться за них. Хохлов выбрал свой путь, и дорога его подошла к печальному концу. Когда-нибудь и Галка ответит за свои грехи.
Галка вывела автомобиль на старую дорогу и транспорт затрясся на выбоинах. Она вспомнила что местном приюте появились щенки овчарок. Особенно ей приглянулся на фотографиях один мальчик, с надломленным ушком и умными глазками. Больших собак доселе у нее не было, и это допущение следовало исправить в ближайшее время.