Октябрьская погода в данный отрезок времени прямо олицетворяла моё внутреннее состояние. Серые пасмурные тучи окутали небо, сделав окружение настолько же тусклым и серым, а моросящий противный дождь дополнял эту ужасную картину. Сегодня день не задался с самого утра, ибо я опоздал в школу по собственной глупости: вчера всё не так услышал и решил, что нужно идти именно сегодня ко второму уроку. В момент осознания оплошности моё лицо раскраснелось до такого состояния, что аж горело. От моей оплошности пострадали одноклассники, ибо теперь придётся завтра переться к первому. Так же мне влетит дома за косяк с тем, что всё не так услышал. Этой ошибки казалось мало, ведь ко всему прочему отсталые одноклассники снова надо мной издевались, и от этого молния моего рюкзака сломалась, ведь они схватили его и начали кидать друг другу через весь класс. Так сказать, вместо мелкого пенала решили взять что-то покрупнее. В один момент, когда я ухватился обеими руками за портфель, пока он был в руках одного из идиотов, и начал тянуть его на себя. Хулиган, который его держал, тоже начал тянуть, но только на себя, и в один момент молния сломалась, от чего теперь мой ранец не застёгивался. Из-за этого весь путь до дома приходится нести его в руках, от чего они затекают. За рюкзак мне влетит даже сильнее, чем за промах с уроком, а также за то, что я, как обычно, не сумел постоять за себя. От подобных мыслей комок горечи подошёл к моему горлу, а в животе появилась неприятная тяжесть. Мои веки напряглись, готовясь к тому, что я сейчас расплачусь.
Моя персона из себя ничего нормального не представляла. Невзрачный внешне человечек с причёской, которую выбрала мама. Так и в одежде, которую выбирает всё так же она. Эти составляющие делали внешне меня не особо привлекательным человеком, и не в том смысле, что могли другие подумать. В моём виде нельзя было за что-то зацепиться, ибо таких как я были сотни, если не тысячи. Ко всему прочему, не умеющий за себя постоять и стать нормальной частью общества, которое видит во мне не правительство, а самые обычные люди. Таких придурков, как я, всегда будут чмырить и презирать в реальной жизни и интернете. Особенно обидно за то, что мне никто не хочет помочь, ибо даже те, кто за то, чтобы помогать устроиться другим в жизни, будут против такого ничтожества, которое всех раздражает, ибо у всех до сих пор работает правило, что сам человек должен всё самостоятельно достигать. В придачу под постоянным негативом, и это мягко говоря. Если же твоя персона не в состоянии ничего самостоятельно сделать, то ужасное отношение к тебе усилится, и не надейся, что всё останется на том же уровне, что и раньше. От подобных мыслей на щеках и веках почувствовались горячие слёзы горечи и собственной ничтожности. Увидела бы мама, что её старший сын снова плачет, то начала бы в очередной раз орать на меня за то, что тряпкой расту и что мужчины не должны плакать. От подобных мыслей ужасное состояние только усилилось.
В нынешнее время даже нельзя начать обвинять кого-то в своих проблемах вслух или просто на публику в том же интернете, ибо навалится огромный шквал критики о том, насколько ты никчёмное существо. Твои проблемы обычно не важны, а обвинения обычно бывают только в сторону правительства. Можно было бы вести собственный дневник, но я понятия не имею, куда его прятать, чтобы родители его не нашли. Вести электронный так же не вариант, ибо на компьютере был пароль, который мне не известен. От этого получается, что всё необходимо держать в себе. Интересно, могут ли быть от этого какие-то проблемы? Что весь негатив держишь внутри себя. Хотя наверняка найдутся куча людей, которые скажут, что никаких проблем не будет и что человек может сколько угодно в себе негатива держать. И верить ли мне этим суждениям? Ибо доверие — это странная штука, поскольку если ты простачок, то тебя будут использовать, и ты этого даже не поймёшь. В том, что тебя обманули, будешь виноват только ты сам, но ты, конечно, можешь обвинять других, если хочешь, конечно, чтобы отношение к тебе ухудшилось. Вот бы от всего этого закрыться в панцире, где никто тебя не тронет, и ты сможешь жить себе спокойно. Но разве такое получится? И разве от этого не получится ещё хуже? Во время самокопания и размышлений произошёл самый настоящий закон подлости, ибо я наступил в собачье говно. Моё лицо исказилось от отвращения и брезгливости. Вытерев ботинок сначала об траву, а потом кое-как вымыв его в ближайшей луже, мне в голову пришла мысль о том, что дома мне ещё сильнее влетит от матери. Можно было бы заплакать в этот момент, но у меня уже не осталось слёз для этого, и пришлось идти дальше уже с пустой головой.
Дом предстал передо мною в своём типичном советском виде. Двухэтажное серое здание, сделанное из кирпича и бетона. Неказистым и потускневшим, оно было частью такого же серого окружения. Вход в постройку был обычным советским, с козырьком и серой металлической дверью, обклеенной старой и новой рекламой. Открыв её, в нос без предупреждения ударил сильный и очень отчётливый запах сырости, вонь от сигарет и запах жареной рыбы. Почти типичный набор запахов старых подъездов. Только запаха мочи и дешёвого алкоголя не хватает. Стены разрисованы различными фиговыми граффити, обычными словечками гопоты, нарисованы различные символы и высказывания мамкиных и диванных философов. Хорошо, что здесь нет того самого отребья, которое обычно бывает в таких местах, ибо сегодня общения с ними уже хватило. Поднимаясь по ступенькам, мне вспомнилось, как у нас в подъезде один из отморозков поджёг спящего бомжа. Крики были ужасные, и кто-то из соседей позвонил в скорую и милицию, которые приехали достаточно быстро. Что случилось с бомжом, я не знаю, но разборки на этот счёт были примерно неделю. Парня, который поджёг бедолагу, в конечном счёте посадили, но неизвестно, на сколько лет. Это был наш сосед по лестничной клетке, и неудивительно, что он это сделал. Как человек он был ужасный, и самое удивительное — вообще не употреблял алкоголь, от чего был трезв как стёклышко.
В этих раздумьях я дошёл до двери в квартиру, и тут же внутрь меня ворвался колкий страх, застрявший в горле. Желания стучать в дверь и чтобы мама открыла, совсем не было. Но куда ещё идти? Родственники живут далеко, да и я им не нужен, а идти к незнакомым людям и проситься жить у них — ещё более глупая идея, ибо тринадцатилетний мальчик им не нужен. Особенно тот, который ничего из себя не представляет. Собравшись кое-как с духом, пришлось всё же достаточно громко постучать в дверь, и эхо от ударов разнеслось по всему подъезду. В квартире послышались лёгкие шаги, а в финале — проворачивание ключа в замке. Дверь открылась, и на пороге была женщина тридцати четырёх лет. Моя мама. Несмотря на ужасный внешний вид дома снаружи и внутри, мама не выглядела ужасно, как можно было подумать о жильцах подобных домов. Она выглядела достаточно молодой для своих лет. Примерно на двадцать три или двадцать четыре. Если даже не моложе. Короткие каштановые волосы были собраны в пучок. Блёкло-синие живые глаза, но нередко смотрящие с таким упрёком, что хочется отвести глаза. Только одежда выдавала место проживания. Потускневшая объёмная футболка с каплями жира и краски. И бурые штаны, не сильно уже отличавшиеся от футболки.
Однажды один знакомый со школы назвал её девочкой. Это неудивительно, ибо она старается за собой следить. Ко всему прочему, несмотря на то, что она родила меня и брата, фигура у неё осталась достаточно хорошей, от чего не только лицом она выглядит молодой, но и телом. За правду её можно спутать со школьницей старших классов или студенткой. Единственное, что у неё может выглядеть грязно и не опрятно — это некоторые виды одежды, которые она носит. И то те, которые не на общество, а в круге семьи, а это я, мой младший брат и отец. Так же она никогда не перебарщивает с алкоголем, и даже нельзя вспомнить, когда она в последний раз была пьяна. От чего всегда можно было видеть её приятное мягкое лицо с лёгким макияжем. Маму нельзя было так же назвать толстой, а просто женщиной среднего телосложения.
— Всё по-старому? — Как гром среди ясного неба раздался вопрос мамы. — А ну быстро в квартиру!
Я без лишних слов проковылял в квартиру с притупленным взглядом и не хотел смотреть на маму из-за страха.
— Ну вот в кого ты у нас такой?! Ни я, ни твой отец, такими не были, — начала она ту же пластинку, что и всегда. — Ну вот почему ты не можешь нормально за себя постоять? Мы так стараемся что-то из тебя сделать, но ты ни в какую! Тебе разве самому за себя не стыдно?
И что же мне ответить в данной ситуации? Любой ответ разобьётся о непробиваемую стальную стену, которую она создала. Да, мне было достаточно стыдно за себя, но ничего не могу с собой поделать. Не отвечу — будет кричать, что ничего не ответил. Отвечу — будет кричать из-за того, что ответил не так. Что же…
— Ну вот что снова молчишь?! — Повысив голос, спросила мать, выводя меня из мыслей. Её сильно раздражает, когда кто-то быстро не отвечает.
— Не знаю… — Робко ответил я.
— А кто знает? — Всё так же гневно ответила. — Всё время у тебя одно и то же…
Этот вопрос был риторический, чтобы скорее всего меня приуменьшить или себя ещё больше вывести, поскольку не смогу ответить. Я честно не знаю, что правильно. — Ладно, иди переодевайся, а потом на кухню, обедать.
Сняв ботинки, куртку и взяв рюкзак, я проковылял в свою комнату. В гостиной по телевизору шёл какой-то мультик, но разобрать слов, чтобы понять какой именно, я не мог. Младший брат вернулся со школы, и ему дозволено смотреть телевизор до вечера. Ну а мне не получится посмотреть хотя бы что-то, ибо по сравнению с ним я делаю очень долго уроки. Брат вдобавок спит с родителями, когда мне приходится довольствоваться одиночеством в комнате. Хотя удивительно то, что он всё ещё спит с мамой и папой, ведь ему уже семь лет. Думаю, в случае чего его могли бы вполне себе засмеять. В голову пришла мысль о том, что ему это не будет проблемой в плане того, чтобы постоять за себя. По сравнению со мной он более социальный и всегда лезет разбираться. Был случай, когда его ругали, и младший пытался отколотить обидчика даже через слёзы, и это при том, что отец держал его на расстоянии ладонью за лоб. И это примерно в пять или шесть лет. От этого даже есть мысль, что младшего родители любят больше, чем меня.
Оказавшись в комнате и поставив рюкзак у стола, начал выкладывать на стол все школьные принадлежности и только после этого начал переодеваться в домашнее. Закончив переодеваться, я сразу же отправился на кухню, где на столе была уже наполненная почти до краёв тарелка с дымящимся борщом, а возле неё — кусок чёрного хлеба. Мама же в это время мыла посуду.
— Опять те же идиоты это сделали с твоим портфелем? — Спросила мама, не поворачиваясь.
— Да…
— Нужно будет с ними поговорить и попросить преподавателей разобраться.
— Не надо, мам
— В смысле не надо? Это уже ни в какие ворота не лезет! Сначала пенал и школьные принадлежности отнимают, а теперь рюкзак отняли и молнию сломали.
— Это я виноват отчасти в том, что молния сломалась. Один из хулиганов, когда схватил мой рюкзак, и я успел его тоже схватить, и тогда мы начали тянуть его друг на друга…
— Хватит! От твоих попыток всё объяснить только уши вянут, ибо бред постоянно несёшь. Мамин ответ заставил меня поникнуть и уткнуться в тарелку с супом. Всегда говорит такое на мои попытки оправдаться, ибо нормально, по её мнению, не могу сформировать свои мысли.
— Я ошибся по поводу сегодняшнего первого урока… — Сдавленное предложение вышло у меня изо рта, куда была отправлена ложка борща в надежде убрать неприятный комок. Мама отвлеклась от своего занятия, после чего посмотрела на меня строгим и немного презрительным взглядом.
— Ну вот в кого ты у нас такой уникум? Что ни понос, то золотуха. Опять всё прослушал? Ну как иначе! С тобой по-другому не может быть.
Эти высказывания уже стали привычкой, ибо ещё с начальной школы эта свистопляска началась. Из-за тонких стен такие разбирательства скорее всего слышны всем соседям, а при условии открытых окон — ещё и прохожим. Дальше поглощение обеда происходило молча. В голову так же пришли воспоминания про разборки с хулиганами. Такие общения никогда ни к чему хорошему не приводят. Поняв, что ничего самостоятельно сделать их старший сын не может, родители стали пытаться всё решить словами, но всё идёт по одному сценарию. Дети-дегенераты, которые надо мною постоянно издеваются, вообще не меняются. Как были отсталыми, так ими и остаются. Здесь скорее всего сила издёвок только усиливается. Как, к примеру, разрисовать лицо, пнуть, придумать очередное прозвище и всё остальное. И только либо ты сумеешь словами всё решить, что достаточно сложно, по крайней мере для меня. Либо собрать свою группу, чтобы отпинать этих уродов. Что опять же сложно. И что в таких обстоятельствах жизни делать? Когда вроде бы вопросы, которые другим лёгкие, а для тебя сложные, от чего решить их ты не сможешь.
Вернувшись в свою комнату, я сразу открыл дневник. Хорошо, что на завтра задали вроде бы достаточно простые примеры по алгебре. По русскому языку несколько упражнений по новой теме. Но скорее всего всё, как всегда, затянется до ночи, и нужно будет сначала написать всё в черновик, и только потом в чистовик. Лишь бы всё прошло хорошо, а не как обычно. Но только с моей удачей всегда работает закон подлости. Нам задали несколько упражнений на тему «Уравнение с одной переменной. Уравнение с корнями». Тему я вообще не понял, в следствии чего ничего не мог нормально решить.
— Ну вот чем ты слушал на уроке?! — начала кричать мама, когда мы вместе начали решать примеры. — Как всегда жопой? И как нам теперь решать это? Снова до часу ночи сидеть?
Всё опять началось по новой. Крики, истерики, унижения из-за того, что не могу нормально решить примеры, в которых я ничего не понимаю. Надежда матери на то, что криками, разрыванием рисунков, тетрадей, комиксов, ударами по голове она что-либо решит. И это началось ещё с начальных классов и будет ещё неизвестно сколько продолжаться.
С горем пополам мы к семи вечера всё сделали, и я всё написал в чистовик. Теперь у меня было свободное время, которое я потрачу за компьютером. Но я не пошёл сразу же играть в игры или что-нибудь смотреть. Из-за негативных эмоций, которые во мне бушевали, я начал рыскать в интернете в поисках ритуала по призыву демона. Что в принципе ещё можно ожидать от школьника, который ничего не понимает в жизни и живущего сказками? Обратиться к сказке в надежде, что всё изменится. Найти ритуал долгое время не получалось. Попадались только страшные истории в текстовом виде или ссылки на ролики. Никаких ритуалов. Так я листал браузер до тридцать пятой страницы, пока всё-таки не наткнулся на нужный сайт. «Старый ритуал по призыву беса», гласило название. Разве такие существуют? Наверно, ведь люди наверняка этим баловались ещё до меня. Описание призыва было достаточно странным и противоречило моим представлениям обо всём мистическом. Для того чтобы призвать беса, нужно, чтобы в месте призыва на улице было достаточно темно. Время призыва в промежутке с десяти вечера и до рассвета. Чтобы провести ритуал по вызову нечисти, необходимо пищевой солью сперва нарисовать квадрат, а затем поверх него круг. Затем расставить в четырёх углах любые свечи и зажечь их. В финале необходимо сесть перед одной из четырёх сторон квадрата и произнести следующие слова: «Демон желаний, приди. Я хочу загадать желание». После этого чёрт явится, и можно загадать любое желание взамен на что-то ценное. Для ритуала придётся ждать, пока родители уснут вместе с братом, и тихо пройти на кухню, чтобы взять соль, спички и свечи. Главное — после ритуала убрать всё обратно, чтобы не отругали за устроенный беспорядок. Всё время вплоть до сна пролетело как обычно. В момент, когда мы все легли, я начал бороться со сном в ожидании, когда родители с младшим братом уснут. Прошла наверное целая вечность, прежде чем я сидел у себя в комнате со всеми нужными принадлежностями и старательно выводил квадрат, а затем круг. Было очень страшно, что меня увидит кто-то из родителей. Особенно мама. У неё очень чуткий сон. Спустя очень долгие минуты квадрат и круг из соли наконец-то были готовы, после чего были расставлены свечи и подожжены. Настал момент истины. В комнате и на улице темно, и только свечи дают слабый свет.
— Демон желаний, приди. Я хочу загадать желание, — достаточно громко, но так, чтобы не разбудить родителей, я произнёс заклинание. Комната погрузилась в полную тишину. Совсем никаких звуков. Но самое главное — ничего не происходит. И чего я ожидал? Всё произойдёт так, как я хочу? В нашем мире нет ничего волшебного, и это можно было так же понять, когда один из одноклассников обманул меня и кинул на сто рублей. А я думал, что он мой друг.
Когда я уже был готов за собой убрать, неожиданно в комнате стало ужасно холодно, будто я оказался в пижаме на улице в октябрьскую ночь. Свечи потухли, а по комнате начал гулять ветер, теребя шторы и занавески. Вся насыпанная соль начала собираться в центре узора и закручиваться в вихре почти до потолка. На удивление, ни один кристаллик соли не вылетел из вихря куда-то в сторону. Будто из самой соли формировалось тело демона. Постепенно в вихре начал проступать гуманоидный высокий силуэт. Он был почти размером с шкаф, а это около двух метров. Руки, ноги и грудь были худыми и походили на человеческие, как и голова, но постепенно начали проступать детали. Существо, которое появлялось, только отдалённо напоминало человека. Ноги от паха и ниже были покрыты густой бурой шерстью и заканчивались раздвоенными копытами. Руки настолько длинные, что достигали колен. Пальцы были неестественно длинными и без ногтей. Руки на запястьях частично были покрыты всё той же густой бурой шерстью. Грудная клетка, как ноги с руками, была очень худая, что аж выступали рёбра. Груди вообще не было, как и сосков. Просто фанера. Половых признаков в принципе у этого существа не было. Нельзя было сказать, мужчина это или женщина. Живот на фоне общей худобы существа добавлял не меньше гротескности. Он был очень крупным и круглым. Как будто женщина была беременна тройней. На животе так же не было пупка, и он был частично покрыт шерстью. Картину ужаса завершала голова. Шерсть на этом аналоге головы росла неравномерно. Где-то были проплешины, а местами седая, и, вроде бы, даже чёрная. На лбу было два небольших козлиных рога. Два мелких свиных глаза-бусинки и вместо обычного носа — свиной пятачок. Рот и губы так же не отличались от таковых у свиней. Как только существо появилось, оно встало на четвереньки. Своими мелкими глазёнками тварь внимательно меня осматривала. От страха и неожиданности у меня пропал дар речи, а в животе появилась неприятная тяжесть.
— Давно меня не вызывали дети. Особенно в нынешние времена, — проскрежетало существо полностью нейтральным голосом. Ни мужским, ни женским. Ни взрослым, ни молодым. Удивительно было то, что голос не заставлял застывать кровь в жилах. Наоборот, он был полностью нормальным, кроме того факта, что не принадлежал ни мужчине, ни женщине. Не соответствовало это тому, что можно было встретить в страшных историях.
— Ты… — Я сглотнул, убирая тяжёлый ком в горле. — Ты чёрт, который исполняет желания за определённую цену?
— Что за глупый ребёнок. Ты не понимал, какой ритуал проводил?
— Нет, я понимал… — Хотелось ещё что-то добавить, но не сумел. Да и это было бы лишним.
— Я хочу… чтобы те, кто меня обижали, умерли, — вместо этого выпалил я, понимая, что другого ответа сейчас не должно быть.
— И как ты хочешь, чтобы они погибли? — Полностью нейтральной интонацией спросило существо.
— Мне всё равно. Просто хочу, чтобы они умерли и всё.
— Хорошо. Они все умрут. — После этого на лице твари появилась ехидная улыбка. — И это всё? Даже не скажешь, что хочешь взамен?
— Этого не нужно. Я потом решу, какая цена будет подходящая.
Каких-либо чувств не было, и со страху я закрыл глаза, но ничего не произошло. Была могильная тишина. Постепенно в квартиру вернулось тепло. Открыв глаза, я больше не видел в комнате существа, на полу были только свечи. Каких-либо следов соли и пребывания чёрта не было. Снова появились сомнения. Что если всё мною увиденное — это всего лишь фантазия сонного разума, и на какой-то момент он уснул и приснился такой странный сон? Или у меня развилась шизофрения? И ещё десятки мыслей возникло в голове, но сперва нужно убрать свечи на место. Надеюсь, то, что их брали и поджигали, не заметят.
Вставать с утра было ещё сложнее, чем обычно. Зря решил допоздна не спать. Хотя возможно посплю на уроке истории. Хорошо только то, что пешком не пойду. Отец подвезёт. Всю дорогу до школы я молчал. Не было даже мимолётного слова, чтобы начать разговор с отцом. Да и он сам не хочет со мной разговаривать. По бокам дороги мелькали дома разных цветов и форм, но из-за общей серости и сами дома казались серыми. Были видны семьи, которые провожали своих детей в школу. Так же были видны одинокие школьники, идущие самостоятельно. Были видны группы старшеклассников, которые медленно шли, о чём-то разговаривая. Вскоре показалось здание школы. Типичное трёхэтажное здание школы. Отдельно от основного здания, соединённый коридором, стояло здание спортзала размером с два этажа школы. Самое типичное здание, которое кажется есть в любом небольшом городе России, и такое же серое, как сейчас погода на улице. Отец остановился недалеко от входа в школу. — Удачи, сынок, — сказал отец, когда я выходил из машины. Я ничего не ответил. Я, не спеша, вошёл в школу, переобулся в сменку, оставив пакет с обувью и куртку в гардеробе, и пошёл к кабинету русского языка. Выбрав место у окна, я поставил рюкзак на пол и сел на него. Пока что кроме меня никто не пришёл, и я просто сидел, смотря в одну точку. Постепенно начали подтягивать другие одноклассники. Первыми появились девчонки, которые всегда своими небольшими группами ходят. О чём разговаривают одноклассники, я не особо слушал, да и интереса не было особо. Постепенно пришли все, кто должны были из-за меня прийти, а это человек двенадцать или тринадцать. Все мы продолжали ждать учительницу. Кто-то продолжал разговаривать, кто-то играл в PlayStation Portable, кто-то в телефоне. Прозвенел звонок на урок, но учительницы так и не было. Прошло десять минут, двадцать, но её всё ещё не было. Прозвенел звонок на перемену, а учительницы так же не было.
— Кто-то знает, что случилось с Еленой Николаевной? — Сказала одна из одноклассниц.
— Может, заболела? — Ответила другая.
— Не может быть, чтобы она заболела за один день. Как это могло так неожиданно произойти? — Вмешалась в разговор третья.
У меня же не было никаких мыслей на этот счёт. Парням нашего класса похоже отсутствие учительницы так же было всё равно. Возможно, Елена Николаевна придёт, чтобы провести урок литературы, ну а пока что наш класс пошёл на урок обществознания. Только вот учительница русского и литературы так и не пришла. Литература отменилась, от чего вместо шести уроков у нас было четыре. Такой же момент с отменой некоторых уроков, а именно русского и литературы, похоже, был и у других классов, поскольку уходили из школы мы не одни.
Вернулся я домой без каких-либо происшествий и сразу же постучался в дверь квартиры.
— Ох, сынок, а что ты так рано? Отпустили пораньше? — Спросила мама, открыв дверь совершенно спокойным голосом.
— Литературу отменили, — ответил я, входя в квартиру.
— Что-то с учительницей случилось?
— Наверно, — я пожал плечами. — Нам не сказали. Она просто не пришла, и у нас уроки отменили. Как и у других отменили.
— Тогда ладно. Иди переодевайся, а потом обедать.
Повторив все рутинные ритуалы, я отправился на кухню. Сегодня на обед была гречка с гуляшом.
Рома сидел за компьютером. Мама была на работе и вернётся ещё не скоро. Он катал в DOTA, как всегда, и разговаривал с одноклассниками по скайпу, не обращая внимания на то, что творится вокруг. Рома не заметил, как на окно снаружи приземлилась сущность, которая только отдалённо напоминала человека. Пропорции тела не соответствовали человеческим, хотя были две руки и две ноги. Было пять пальцев на руках. Только вот ноги заканчивались копытами, и эта сущность каким-то образом находилась снаружи дома на пятом этаже старой пятиэтажки и каким-то образом держалась за окном. Рома всё так же ничего не видел. Из DOTA звучали типичные оскорбления, так же всё заглушали разговоры в скайпе. — Рома, я дома! — Послышался из коридора женский голос.
— Сегодня мы управились пораньше…
Дальнейшие слова не были слышны, ибо сущность с силой ударила по стеклу своей рукой, разбивая старое советское стекло. Удар руки проходится по монитору, который улетает в другой конец комнаты. Рвутся провода. Сущность хватает парня за шею и тянет к себе. Рома с силой ударяется головой и ногами о раму окна, и чёрт выпускает парня. Молодой пацан, упав на стол, пытается двигать руками, и тут же инфернальное существо хватает его за спину и с большей силой вырывает из комнаты. У Ромы с хрустом ломается надвое спина, и он летит вниз с пятого этажа. В коридоре послышались шаги, и женщина зашла в комнату.
— Рома, что у тебя за шум? — Говорит она, но слова застывают у неё в горле.
Мать Ромы начинает кричать, и даже непонятно от чего. То ли от того, что её сына нету и разбито окно, то ли от того, что увидела неестественное существо, которое сочетает в себе черты человека, свиньи и козла, то ли от того, что эта инфернальная сущность накинулась на неё.
После завтрака я, как всегда, одел школьную форму, взял рюкзак и вышел в подъезд. Сегодня отец не подвезёт меня до школы, поскольку уехал пораньше по срочным делам на работу. Сегодняшний день был ясный, но окружение было не по погоде. Большое количество луж и грязи были то тут, то там. Кажется, прям типичное окружение после дождя в любом городе России. Пока шёл, приходилось обходить лужи и особенно грязные участки. На дороге не особо часто встречал кого-то. Было несколько других школьников, но особо людей не было. Даже взрослых редко можно было встретить. Вскоре показалось привычное здание школы. Внутри школы всё было как обычно. Первым уроком была география, и я сразу же пошёл на третий этаж к нужному кабинету. Сегодня не было Ромы и Иры. Ира была девчонкой, которую я очень сильно не любил. Мне не особо нравилось её поведение и то, что она не ходила в школьной форме. И как же странно, что сегодня она не пришла. Что же насчёт Ромы… Я с ним общался, но не сказал бы, что это приятное общение. Мне неприятно с ним находиться рядом и общаться, но я всё равно это делаю. Объяснить, почему это происходит, я даже сам себе не смогу. Его так же почему-то не было. Не могу даже вспомнить, прогуливал ли он до этого школу или нет. Прозвенел звонок, а учителя всё так и не было. Хотя одноклассникам было всё равно. Были достаточно громкие разговоры и обсуждения чего-то, во что я не вникал. Я просто сидел и тупил в одну точку. Вскоре появилась наш классный руководитель, Ирина Николаевна.
— Все разбейтесь по парам и идите за мной, — начала классный руководитель.
— А что случилось? — Подал голос один из одноклассников.
— Срочное объявление. Всё скажут потом. Вы только возьмите все вещи и оденьтесь, после объявления вас отпустят.
Вскоре всем классом мы направились на первый этаж. Интересно, что случилось? Выйдя на улицу, мы увидели, как внизу у входа в школу собралась вся школа. У самого входа стоял директор. У всех взрослых были очень мрачные лица. Похоже, что-то очень страшное произошло. Мы построились вместе с остальными и перевели взгляд на директора.
— Дорогие ученики, — начал Иван Александрович. — Мы вынуждены сообщить, что школа будет закрыта на неопределённый срок. Связано это с чрезвычайной ситуацией в городе. Двое учителей и учащихся нашего учебного заведения погибли при очень странных обстоятельствах. В связи с этим и по требованию милиции мы закрываем наше заведение на неопределённый срок.
Начались перешёптывания. Не обидные перешёптывания, что школу закрывают, а перешёптывания счастья. Хотя и кто-то говорил о погибших. Но больше всего были рады тому, что не нужно будет ходить в школу. Да и кому какое дело, кто там умер, а кто нет? Главное, что идти в настолько надоедливую школу больше не придётся. После всего сказанного нас отпустили, и все начали расходиться по домам. Понемногу начал идти дождь, и я надел капюшон.
Я, как всегда, шёл погружённый в свои мысли. Мне самому было не особо интересно, почему их убили. Убил их «вызванный» мною чёрт или нет. Я просто очень медленно шёл домой под дождём и серыми тучами. Хотя и я не особо думал сейчас о чём-то, просто шёл между однотипными хрущёвками и зданиями, в которых были в одном месте магазины с продуктами, а на втором этаже всё того же здания парикмахерская. Где-то вдали проезжали легковушки и грузовики. Вскоре вдали начали показываться гаражи, возле которых я всегда прохожу, возвращаясь домой. Идя среди знакомых мне гаражей ещё советского времени, я в сотый раз видел уже привычные мне граффити и философские. Где-то вдали я слышал, что кто-то мыл машины, а в дальнем, справа от меня гараже кто-то чинил свою машину. Слева же от меня было какое-то недостроенное здание, о предназначении которого я не знал и не спрашивал ни у кого. По пути домой я в основном встречал собачников. Были большие и маленькие собаки. На поводках и на самовыгуле. Скрипя, железная дверь моего подъезда открылась, и я вошёл в полутёмный сырой подъезд. Под лестницей, скрючившись на картонных коробках, спал какой-то очередной бомж. Возле него были, похоже, пустые бутылки какого-то алкоголя. Стараясь обходить его стороной, я начал подниматься на свой этаж. Мне казалось, будто бы мои удары по двери были настолько сильными, что разносились по всему дому, и казалось, что я не то что бомжа разбужу, а соседей. За дверью послышались шаркающие шаги, затем проворачивание ключа в замочной скважине. На пороге открытой двери показалась заспанная мама.
— Что случилось? — Заспанным голосом спросила мама. — Ты что-то забыл? Или снова что-то перепутал?
— Нет… — Негромко ответил я.
— Все уроки на сегодня отменили. Да и вообще школу закрыли на неопределённый срок. От данного ей ответа мама поморщилась.
— Боже… от тебя объяснений не добьёшься… Заходи, потом классному руководителю позвоню и всё узнаю.
Разувшись, я быстро направился в свою комнату переодеваться. Спать сегодня не хотелось, поэтому, одевшись в повседневную одежду, я направился на кухню. Вроде бы в это время на СТС должны идти мультики. Так и было. Шла одна из серий «Где ты, Скуби-Ду?», которую я не видел. За просмотром мультиков прошло какое-то время, за ним я не следил, но вскоре в кухне показалась мама.
— Тебе лучше несколько дней сидеть дома, — взволнованным голосом сказала мама.
— Что? Почему? — Не понимая, спросил я.
— В городе объявился маньяк, убивающий людей. За два дня найдено пять трупов. В их числе Рома, с которым ты общался. Его тело нашли на улице. Он свалился с пятого этажа. Так же убита в квартире мать Ромы.
Я не знал, что на это ответить. Но не мог же это быть тот чёрт, которого я «вызвал»? Мне же просто причудилось, что я кого-то вызвал… Да и разве мог он… или оно… не оставить вообще никаких следов? Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть. Скоро найдут того, кто совершает все убийства, и всё будет хорошо.
День достаточно сильно изменился. Пока домой не приехал папа, мы с братом смотрели мультики по телевизору в большой комнате. Мама же всё это время была на кухне. Не знаю, что она там делала. Хотя из кухни также звучали звуки телевизора, когда я ходил в туалет. Да и включённый телевизор я с братом увидели, когда мама позвала нас обедать. По телевизору вроде бы шли новости, но я не обратил на это внимание. Хотя мама явно выглядит очень взволнованной и вроде бы даже плакала, но я на это так же особо не обратил внимание. После обеда мы с братом вернулись в большую комнату. Мы с ним продолжали смотреть мультики. Хотя так же начали отвлекаться на то, чтобы поиграть в многочисленные игрушки, которые я выпрашивал у мамы и папы купить. Да и мы особо ни о чём не беспокоились. Ну происходят какие-то события, ну и ладно. Нас это не касается, да и какая, впрочем, разница? Постепенно на улице темнело, и мы начали включать свет. Я с братом включили свет в большой комнате, а мама — на кухне. Мама фактически с нами сейчас не разговаривала и в основном сидела на кухне. Похоже, её очень сильно поразили новости, ну или что-то другое. Через время мама включила компьютер и позволила мне играть. Её типичного поведения не было. Не было криков, разговоров об учёбе, о моей социальности и всего остального. Хотя для меня это даже было хорошо. Наконец-то долгожданная тишина. Проходя любимую игру, через время я услышал, как открывается входная дверь. Это отец вернулся с работы. Через минут десять из кухни послышались разговоры матери и отца. Они что-то активно обсуждали. Мать, как всегда, иногда переходила на повышенные тона, хотя отец был, как всегда, спокоен. Мне всегда такие их «обсуждения» не нравились. Они могли продолжаться до трёх часов ночи. Только это не была типичная пьяная ругань. Они не орали так, что можно расслышать каждое слово. Они не били посуду и не били друг друга. Просто что-то очень сильно обсуждали. И не знаю, приходили ли к какому-то общему знаменателю. Не нравилось мне всё это так же из-за того, что не мог уснуть из-за подобных обсуждений. Не знаю почему, просто не могу уснуть и всё. От чего мне и не нравилось то, что они по ночам разговаривали. Не понимаю, почему важные жизненные вопросы не могут обсудить утром, а обязательно нужно обсуждать ночью? И сейчас всё по новой начинается. Как же всё это противно. А на улице в то время начали зажигаться первые фонари.
Ирина Николаевна быстро шла по улице, возвращаясь домой. Фонари освещали тротуар. Некоторые тускло, некоторые как положено, а какие-то вообще не работали. Женщина задержалась в здании милиции на допросе о пострадавших. Всё-таки двое из пятерых были её учениками. Возможно, в милиции надеялись, что она что-то знает, или, возможно, надеялись, что она убийца, но ни того, ни другого не произошло. Хорошо, что дождя нету, а то ужасный день был бы испорчен ещё сильнее. Идя по полутёмным улицам, женщина не видела гротескную фигуру, которая приземлилась на один из фонарных столбов. Только отдалённо, напоминая человеческую фигуру в тёмном силуэте, можно было увидеть то, что ноги заканчивались раздвоенными копытами, а вперёд выступал неестественных размеров живот. Пальцы и руки же были более длинными. Фигура перескочила на следующий фонарь, как будто это неестественное нечто ничего не весило. Оно следило за женщиной, классной руководительницей 6А класса. На пятом фонаре фигура спустилась, как будто обезьяна, хватаясь частично за фонарный столб. Копыта бесшумно коснулись тротуара. В свете показалась противная бурая густая шерсть, которая местами взбилась в клочья. Показались козлиные рога, поросячий носик и поросячьи глаза-бусинки. Гротескная фигура бесшумно шла за спиной ничего не подозревающей женщины. Подойдя почти вплотную, существо схватило Ирину Николаевну за рот своей огромной рукой. Женщина не успела даже закричать, и пока её рот был в руке существа, демон свернул женщине шею одним резким движением. Послышался характерный хруст, и тело женщины обмякло. Чёрт отпустил бездыханное тело, которое тут же повалилось на тротуар. На улице под светом фонаря, кроме женщины средних лет, никого не было. Только мёртвое тело со сломанной шеей лежало под светом фонаря на одинокой улице.
В комнате уже было достаточно светло, и я лениво потянулся на кровати. Сегодня никуда не нужно идти и ничего делать. Никто не будет говорить, что делать, и весь день можно делать что хочется. Мама всё так же сидела на кухне. Она прикрыла лицо руками. То, что она плакала, не было слышно. Она даже не посмотрела в мою сторону, когда я вошёл на кухню.
— Мама? — Не громко сказал я, подойдя к ней и прикоснувшись к плечу.
Мама оторвала руки от лица и шмыгнула носом. Её взгляд был уставшим и заплаканным. Глаза были очень красными.
— Всё хорошо, сынок, — мама сильно меня обняла. — Не беспокойся. Сейчас завтрак тебе приготовлю.
Сегодняшний день начался явно очень непривычно. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз мама была в таком состоянии. Не ругалась, почти ничего не говорила. Мама просто включила электронный чайник и начала нарезать хлеб и колбасу для бутербродов. Не знаю почему, но у меня был странный страх, или неприятное состояние. Даже не знаю почему так. Вроде бы всё хорошо, всё тихо, но всё равно что-то не так. В животе было непонятное тягучее состояние, когда мама возвращается после родительского собрания. Какое-то странное, непонятное и некомфортное состояние. Как будто что-то плохое происходит, но непонятно что. На подоконнике вскипел чайник, мама резала хлеб и колбасу. Только вот все эти звуки были громче обычного. Как будто удар чего-то тяжёлого, разносящийся по пустому подвалу. Мне стало резко очень холодно. Как будто открыли окно в октябрьскую улицу. Завтрак оказался точно таким же, как в обычные дни. Только мама молчала и была чересчур грустной. Дальше мама включила мне компьютер и ввела пароль. В то же время брат был в соседней комнате и смотрел телевизор. Странное ощущение внутри живота не прекращалось. Было неприятно, как будто жду маму с родительского собрания. Чтобы отвлечься, я запустил шутер, который у меня был только на английском, от чего мог сосредоточиться на игровом процессе и отвлечься. Звуки перестрелок заглушали всё в окружении, и я старался не отвлекаться на то, что происходило вокруг, и это вроде бы получалось. Проходило время, и я не обращал внимание ни на что, даже на то, что происходило за окном слева от меня. У меня был очень сложный уровень, который я уже очень долгое время не мог пройти. Я даже не задумывался, чем сейчас мама и брат занимаются. За окном стало темнеть, как будто полшестого или шесть. Снаружи начали звучать удары крупных капель дождя. В комнате стало как будто прохладно, или мне это кажется, но я всё-таки решил надеть кофту. День тянулся очень долго, даже несмотря на то, что я сидел за компьютером. Было всё равно какое-то неприятное ощущение от всего происходящего. Шутер даже близко не отвлекал меня от внутренних ощущений. Было тягучее, неприятное ощущение, которое не хотело уходить, но я продолжал играть, надеясь, что оно уйдёт. Через время мне в комнату зашёл младший брат.
— Дениска, давай поиграем? — Спросил он.
— Не хочу, — ответил я, даже не поворачиваясь к нему.
— Ну Денис! Мне скучно, и я играть хочу, — сказал брат, подходя ко мне ближе.
— Да отстань от меня! — Прокричал я и ударил его по лицу тыльной стороной ладони.
Брат упал на пол. Щека, по которой пришёлся удар, начала краснеть. На глазах брата проступили слёзы, и он заплакал, после чего, плача, побежал к маме. Я же, не обращая на это внимания, продолжал сидеть и играть в компьютер. Через время мне в комнату зашла мама, я видел это периферийным зрением. Мне прямо в ухо пришёлся сильный удар. Я слетел с табуретки, падая на пол. За мной на пол с сильным грохотом упала табуретка. Ухо пылало, а в голове гудело. Не успел я всё осознать, как мать поднимает меня за шкирку, поднимает и толкает в другую часть комнаты. — Что ты творишь, гадёныш?! Поднимаешь руку на младшего брата?! — Начала кричать на меня мама. Я только смотрел ей в глаза, ничего не говоря. Сердце бешено колотилось, а сторона головы, по которой пришёлся удар мамы, просто пылала и болела. Я ей ничего не мог ответить, а в глазах начинали набираться слёзы, но я старался не заплакать.
— Вот чего, чего молчишь как рыба об лёд?! — начала мать. — По-твоему, нормально поднимать руку на родного брата и ударять его по лицу?! Что за скотское отношение к семье?! Мы тебя кормим, поим, покупаем одежду и вообще содержим, а ты вот так вот относишься к нам! Кроме того, что учиться нормально не можешь, не можешь нормально общаться и постоять за себя, так ещё и на семью свою руку поднимаешь! Не можешь постоять за себя в школе, так решил оторваться на семье?!
Мне прилетел удар всё в то же место, куда прилетел первый удар. Я снова упал на пол. Ухо просто чудовищно пылало, и голова ещё сильнее гудела. Я не выдержал и начал плакать.
— Не мужчина, а тряпка, — сказала мать, подойдя к компьютеру и нажимая на кнопку системного блока, выключая его. — Всё это из-за твоего компьютера. Ещё немного и семью свою убьёшь.
Шло время. Я находился в своей комнате, но уже не играл в компьютер, а лежал на кровати, скрутившись калачиком. Я держал ноги у груди и всхлипывал, пока за пределами моей комнаты что-то происходило. Что-то, на что я не обращал внимания. На улице постепенно темнело, от чего темнело и в комнате. Я покинул свою комнату только два раза, чтобы пообедать и поужинать. Эти рутинные действия происходили в абсолютной тишине. Никто ничего не говорил, а только употреблял еду. После же я возвращался в свою комнату и снова сворачивался на кровати. Ну а сейчас, поскольку начинается ночь, я начал переодеваться в пижаму, готовясь ко сну. Я спокойно надевал свою пижаму и был повёрнут спиной к окну, как в один момент я почувствовал спиной холодный воздух, как будто открыли окно. По моему телу прошлись мурашки.
— Хорошо спится? — Послышался над моим ухом безэмоциональный голос без пола и возраста.
Я не мог сказать ни слова. Всё внутри собралось в невероятно тугой узел, и появилась в животе неприятная тяжесть. Оно пришло. Оно сейчас прямо за моей спиной. Это всё-таки не был сон, и мне не показалось.
— Я пришёл за своей платой. Всё, что ты хотел, совершилось.
— Что? — Спросил тупо я, оборачиваясь на фигуру. — Но я не просил никого убивать! Это ты ведь убил Ромку, Иру? А учительница? Я не хотел их смерти!
— Ох, ещё как хотел! И ещё многих других, — проскрипел демон своим неестественным голосом. — Ты очень сильно этого хотел. Этого и ещё многого другого.
— Нет! Не хотел! Ты всё нагло врёшь!
— Не вру, и ты это прекрасно знаешь, — существо издало странный звук, и я не понимал, что за звук оно хотело издать. — Ты хотел их смерти. Смерти каждого одноклассника и учителя. Ты их презирал и ненавидел, желая им самого худшего. Те, кто тебя обижал, чтобы умерли. Ты считал, что тебя обижают все, каждый человек, который делал не то, что ты хотел. Которые делали или говорили что-то не то. Не только те, кто напрямую тебя унижал, а те, кого ты презирал всю свою маленькую, неосознанную жизнь, своей маленькой грязной душонкой. Ты считал, что все они тебя обижают и унижают, пусть и не делали это напрямую.
Я не хотел его слушать. Проскользнув мимо него, я побежал к выходу из своей комнаты, но столкнулся с монолитной кирпичной стеной. Там, где должен был быть дверной проём, была непроходимая стена из кирпичей, как будто она там всегда была. Никакого намёка на выход. И именно в этот момент демон схватил меня за шею и с силой швырнул меня в другую часть комнаты. Я ударился головой и спиной о стену возле окна, но боли не почувствовал.
— Куда пытаешься убежать? От самого себя? От того, кем ты являешься на самом деле? Не убежишь. Ты сам знаешь, кем ты являешься. Ты знаешь все свои потаённые желания.
— Нет... нет... я не такой... нет...
Чёрт приблизился ко мне. Его раздвоенные копыта цокали по полу. Приблизившись ко мне, это чудовище наклонилось почти вплотную. Я мог почти вплотную рассмотреть его неестественное лицо без нормальных губ, с поросячьим пятачком и маленькими свиными глазами-бусинками. Но я закрыл глаза и отвернулся, не желая на всё это смотреть.
— Мама! Папа! Помогите! Мама! — Начал я истошно кричать и звать родителей.
— Кричи сколько хочешь, тебя никто не услышит. Ни семья, никто либо ещё.
— Тогда чего ты хочешь? — Спросил я, сглатывая. — Что за плата? Моя душа?
— Нет, — лицо сверхъестественной твари разлилось в неком подобии улыбки. — Завершение контракта.
В этот момент за спиной твари вернулась дверь. Чёрт повернулся на ламинате, и его раздвоенные копыта поцарапали ламинат. После этого инфернальная сущность побежала и, не сбавляя хода, разбила дверь в мою комнату на мелкие части, врезаясь с грохотом попутно в кирпичную стену. Будучи в коридоре, существо взялось за дверь спальни родителей и с силой вырвало дверь, выкидывая её в другую сторону. И только сейчас я понял, что оно собирается делать.
— Нет! Остановись! — Только и успел я прокричать, но было уже поздно. Тварь из самих недр Ада ворвалась в спальню родителей, и я услышал крики.
Медики и милиция уже обследовали квартиру. Соседи услышали чудовищные крики от соседей часов в десять или одиннадцать ночи и сразу же вызвали скорую и милицию. Приехали они только примерно через два часа, и к этому моменту крики из квартиры уже стихли. На стуки и крики никто не открыл, от чего пришлось вызывать взломщика. Когда квартира была взломана, вошедшим предстала ужасающая картина. Вся квартирка была в разрухе. Мебель уничтожена почти в труху. Одежда разбросана. Сама же квартира была залита таким огромным количеством крови, что нельзя было поверить, что столько крови может быть в людях. Расспрашивая соседей о произошедшем, детективы и милиционеры не смогли ничего нормально узнать. Картина вырисовывалась такая, что, несмотря на то, что у семьи были свои грешки, они на общем фоне всех остальных жильцов дома были абсолютно приличными. Особенно на фоне одной соседской семьи, у которых был сын с судимостью, поджёгший бомжа. Да, эта семья ругалась у себя в квартире, но никогда не ругалась с соседями. В принципе их вне квартиры было сложно увидеть. Да и были они среднестатистической российской семьёй. Отец, мать и двое детей. Сейчас же из двоих детей был лишь их старший, тринадцатилетний сын Дениска. Тот сидел в углу одной из комнат, прижав к себе ноги. У мальчика был абсолютно пустой взгляд, голову он положил на стену и смотрел бессцельно в одну точку. Детектив, который расследовал убийства последние три дня, смотря на этого уже пустого мальчика, только вздохнул и пошёл на выход из окрававленной квартиры.
— Как думаете, что сделают с этим мальчиком? — Спросил помощник детектива, идя рядом с товарищем.
— Отправят в психиатрическую лечебницу, или в детский дом.
— Неужели нет другого, более мягкого варианта? Ведь мальчика и там, и там превратят в окончательного овоща. И неужели вам его не жалко?
— Жалости на всех не напасёшься, особенно в нашей профессии. К тому же, мне о своей семье нужно думать, и если ты считаешь, что я должен его к себе забрать, или предложить кому-то, то ты сильно заблуждаешься. Денег не напасёшься на все рты.
— Ну а тогда как насчёт того, чтобы продолжить расследование? Вы продолжите искать убийцу?
— Ты западных фильмов насмотрелся? У нас больше тридцати убийств за три дня. Если мы такого массового убийцу не сумели найти, то не сумеем найти и сейчас. Это дело просто закинут в долгий ящик и забудут о нём. При этом забудут навсегда, ибо вряд ли кто-то не то что захочет расследовать это дело, а убийца объявится. Это не голливудские фильмы, где убийцу находят, он получает по заслугам, и все счастливы.
Дальнейший путь детективы продолжили молча по обшарпанному подъезду советской двухэтажки. На улице они стали ждать заказанное такси. Моросил противный мелкий дождик, и приходилось от этого ждать под козырьком подъезда машины.