Чай с местными травами, которые собрал Сайдам незадолго до нашей встречи, казалось, пропитал своими ароматами весь дом. Такой феерии запахов я не испытывал давно – мне, как городскому жителю, было страшно представить, сколько здесь всего намешано и как он запоминает, какие травы и в каком количестве нужно добавлять или не класть их вообще.
Сайдам стал нашим с Кириллом гидом в Якутии. Он встретил нас в деревне Томтор – довольно крупная, особенно по местным меркам. Находилась она в сорока километрах от знаменитого Оймякона – того самого, где температура как-то раз опустилась ниже семидесяти градусов по Цельсию.
Своим внешним видом Сайдам сильно выделялся на фоне местных жителей – ростом под два метра, широченные плечи, огромные руки, собранные в хвост длинные волосы. Великан-хранитель местных лесов, не меньше. Для его внешности идеально подошёл бы глубокий бас, но говорил он приятным бархатным баритоном. При этом его дом на удивление ничем не отличался от привычного для жителя европейской части России –внутреннее убранство больше всего напоминало дом обычного жителя среднестатистической деревни где-нибудь под Рязанью.
– К тебе вообще часто наведываются? – спросил Сайдама мой друг.
– Смотря кто, – тихонько ответил проводник, – научные экспедиции пореже, туристы почаще.
– Вы, естественно, не первые, кто приезжает сюда, – Сайдам расселся в кресле поудобнее, выставив вперёд свои потёртые демисезонные кроссовки, – но так толком и не объяснили, зачем вам Лабынкыр.
Только я открыл рот и собирался рассказать о цели нашего путешествия, как Кирилл ответил за меня:
– Мы – исследователи.
– Вы от какого-то института? Геологи, биологи?
– Нет-нет, – продолжил Кирилл, – мы независимые исследователи.
– А, ну теперь понятно, – Сайдам тихонько хохотнул.
– Что такое? – спросил Кирилл.
– Я так и думал, что вы тоже решили проверить местную легенду про нашего чёрта, – Сайдам не переставал улыбаться.
– Ну, если быть совсем точным, – продолжил я, – исследователь только Кирилл. Я – фотограф.
– Правда? – Сайдам почему-то удивился, – для себя решил фотографировать?
– Конкурс скоро будет. Решил попробовать свои силы, а Кирилл подсказал, что есть такая неисследованная экзотика как Лабынкыр.
– Занятно, – Сайдам поставил чашку чая на круглый стол, – ну, учитывая все вводные, буду считать вас за туристов.
Наверное, где-то глубоко внутри Кирилл обиделся, но виду не подал. Я отпил из чашки ароматное варево и спросил Сайдама:
– Во сколько завтра выезжаем?
– В семь утра. Будьте к этому времени уже готовыми к дороге. Ехать не так уж далеко, но долго – дорог там нет вовсе, поэтому поедем на вездеходе.
– Замётано, Сайдам, – Кирилл кивнул.
– Ну и замечательно, – Сайдам поднялся, – займусь своими делами, а вы можете осмотреться или заняться своими.
– Отлично.
– Встретимся вечером.
Оставшийся день мы собирали самое необходимое для поездки на Лабынкыр, а ближе к закату решили прогуляться по деревне. Вблизи самой деревни не было какой-то уж совсем нереальной красоты, но, тем не менее, природа вокруг радовала по-настоящему бескрайними просторами и горами, которые каким-то неведомым образом умудрялись чередоваться друг с другом, создавая очень непривычный глазу пейзаж.
– Как думаешь, Тимох, – обратился ко мне Кирилл, – мы найдём что-нибудь на Лабынкыре?
Кирилла можно было понять. Ради этой поездки он откладывал весомую часть зарплаты последние пару лет, чтобы накопить необходимую сумму.
– Смотря что ты хочешь найти, Кирюха.
– Что-нибудь такое, что перевернёт всё.
– Например, лабынкырского чёрта?
– Да кого угодно и что угодно.
– Я думал, что всё перевернёт твоя свадьба через три месяца.
– Ой, – он махнул рукой, – Кристина меня любит, но к моим увлечениям относится очень скептически.
– И зря. Могла бы с тобой поехать хотя бы ради природы.
– Да её, блин, на такие поездки фиг вытащишь. Тут же настоящая природа! А ей нужны пляж, комфорт, вот и хочет она только в Дубай, Египет, Турцию…
– Вдруг свадьба её изменит? Может, кольцо на руке потянет её за тобой по таинственным местам?
– Может. А может и нет. А если дети будут…
Кирилл почесал затылок и грустно вздохнул.
– Ладно, не переживай, – я похлопал его по плечу, – езди, пока есть возможность. А дети, знаешь, тоже занятие прикольное. Просто по-своему.
– Ты прав. Всему свое время.
– Тем более представь, что у тебя получится убедить сына или дочку мотаться с тобой по самым удалённым уголкам. Прикинь, какой у тебя будет компаньон.
На секунду мне показалось, что у Кирилла глаза загорелись пуще прежнего.
– А я и не думал даже. Ты гений, Тимоха!
Мы прогулялись ещё немного по окрестностям и вскоре вернулись домой. Протрещав с Сайдамом часов до десяти вечера, мы разошлись по комнатам и спали оба как убитые – его чай оказался волшебно успокаивающим.
***
Утром, когда мы проснулись и стали завтракать, Сайдам быстро выпил с нами свой фирменный чай и побежал готовить машину к поездке. Спустя полчаса, когда мы собрали остатки вещей и вышли из дома, нас уже ждал выкрашенный в яркий оранжевый вездеход «Трэкол». Не такой здоровенный, как «Бурлак», но по нему было видно, что он пройдёт где угодно.
– Ого! – воскликнул Кирилл, – а я думал, что мы на квадроциклах поедем. Откуда у тебя такой? Он же бешеных денег стоит!
– А кто мне мешал их заработать? – Сайдам залез на водительское сиденье.
– Ты же берёшь вроде не так дорого, — сказал я чуть громче, закидывая вещи на пассажирское место через заднюю дверь.
Сайдам повернулся к нам и хитро улыбнулся:
– Кто ж меня знает, чем я ещё занимаюсь?
Кирилл рассмеялся.
– Опасный ты человек, Сайдам.
– Поверь, я ничем не опаснее «Трэкола», – Сайдам вставил ключ в замок зажигания и завёл машину, — в остальном, надеюсь, тоже не хуже.
– Буду надеяться, что ты такой же надёжный, как этот вездеход, – я улыбнулся и наконец-то уселся на скамейку позади Кирилла.
Сайдам удивлённо взглянул на меня и широко улыбнулся.
Внутри «Трэкола» оказалось довольно просторно, но немалая часть машины заставлена вещами самого Сайдама. Сложно сказать, что именно лежало в этих многочисленных мешках и паре металлических шкафов, установленных сзади, но, зная Сайдама, наверняка там было всё исключительно полезное для выживания в самых отдалённых уголках Якутии.
Мой взгляд упал на чуть покоцанный высокий продолговатый шкаф, стоявший позади водительского кресла.
– Там оружие и патроны, – Сайдам заметил, куда я смотрю, – стрелять умеете, кстати?
– Не-а, – честно признался Кирилл.
– Если на нас выйдет медведь – научишься, – усмехнулся Сайдам.
– А что у тебя в арсенале?
– Один «Вепрь», один карабин «Тигр» и одна «Сайга». Патронов к каждому где-то под сотню.
– Нехилый арсенал для такой машинки, – удивился я.
– Тебе бы, родной, ночью здесь разок застрять, – улыбался Сайдам, – ты бы и пушку с линкора сюда притащил. А то и вместе с ядрами её на руках припёр.
Кирилл уселся впереди, чтобы разглядывать дорогу.
– А движок-то знатно шумит! Мощный? – спросил Кирилл.
– Двигатель немного модифицировали, сейчас сто тридцать лошадей.
– У такой махины лошадей как у обычной легковушки?! – воскликнул он, – быть не может! И как, не застрял ни разу?
– Если мы сейчас в одной кабине сидим, Кирилл, как ты думаешь – застрял я или нет? – рассмеялся гид.
Сайдам был прав – поездка оказалась очень долгой. Мы ехали уже часа два, но по ощущениям впереди ждало как минимум полдня такой же дороги. Пейзаж был по-настоящему волшебным – мы проезжали открытые бескрайние поля, где паслись целые табуны якутских лошадей, пробирались через непроходимые для обычных машин леса, пересекая небольшие реки и неглубокие болота, рассекая застоявшуюся воду огромными колёсами. Там, где ещё было видно хоть какую-то дорогу, мы с Кириллом заприметили дерево, полностью завешанное цветными ленточками.
– Что это, Сайдам? – Кирилл указал пальцем на него.
– Салама. Подношение духам дороги.
– Чтобы они дали пройти?
– Ну да. Говорят, что так доберёшься быстрее обычного. Но я не пробовал.
– А что будет, если сорвать оттуда ленточку?
– Ничего хорошего – духи не отстанут, пока не вернёшь её обратно.
Проехав ещё пару часов, мы заехали в самую настоящую чащу, где от дороги оставалось одно название. Заехав в этот густой лес, Сайдам замедлил «Трэкол».
– Сейчас будут большие кочки, держитесь крепче.
Он слегка подал машину вперёд и вездеход заметно тряхануло. Периодически мы делали небольшие остановки, чтобы передохнуть от поездки. Вот и на этот раз, выехав на ровный участок, мы выбрались из машины, чтобы размяться.
– А вы про Алямса слышали? – спросил Сайдам, проверяя колёса.
– Кого? – я повернулся к нему.
– Алямс. Наша местная легенда. Во всех смыслах этого слова.
– Нет. Ни разу.
– Алямса на самом деле звали Фёдор. Легендарный беглый каторжанин, которого осудили в середине тридцатых и отправили на Колыму. Он отмотал двадцать пять лет, а когда ему впаяли ещё – он просто сбежал.
– Впечатляет, – присвистнул Кирилл.
– И не говори. Мотался по всей Сибири и осел в итоге в Якутии. Поселился на берегу Лабынкыра, построил избушку себе и прожил там до конца жизни. Говорили, что у него был договор с лабынкырским чёртом.
– И что это был за договор?
– Чёрт позволяет ему жить на берегу и его не трогает, Алямс ловит для него рыбу топь. Это дорогого стоит – по легенде чёрт сжирает всё, что ему попадается и в самом озере, и в прибрежной зоне.
– Это что ещё за рыба?
– Особая разновидность арктического гольца. Водится только здесь, больше нигде. Абсолютно уникальная. Размером с полметра. Быстрая, сильная, поймать практически невозможно.
– Ого! – воскликнул я.
– И даже чёрт её поймать не может? – ухмыльнулся Кирилл.
– Даже он, – невозмутимо ответил Сайдам, – а Алямс научился её ловить и отдавал ему дань.
– И что с Алямсом было потом?
– Заболел в начале девяностых. Лихорадка, кажется. Рыбаки узнали и повезли на большую землю лечиться вертолётом. Когда Алямс очухался, понял, что его увезли и стал кричать, чтобы немедленно вернули на озеро, а то он умрёт. Так и случилось – привезли обратно и даже суток не прошло, как он умер. Похоронили рядом с избушкой.
– Да ладно?
– Ага. Правда. Папа мой с одним из этих рыбаков вместе на озеро ездил. Ладно, поедем дальше.
Мы вернулись в «Трэкол» и в салоне машины повисла тишина – каждый задумался о своём.
У меня в голове тоже задвигались шестерёнки, обдумывая услышанное. Вот ведь жизнь была у человека – отмотал четверть века в лагерях, сбежал, поселился на берегу озера и прожил здесь тридцать лет, подкармливая страшное чудовище неуловимой рыбой, будучи привязанным к нему насмерть в прямом смысле этого слова. До чего удивительная судьба у человека. Но как он жил? О чём думал Алямс летними вечерами и как он выживал в суровую зиму? Поведал ли ему чёрт тайны этих мест? Может, Алямс узнал что-то, что недоступно обычному человеку?
Но ничего из этого мы никогда не узнаем – все эти тайны каторжник унёс с собой в могилу.
– Слушай, Сайдам, – Кирилл прервал молчание, – ты и правда в это веришь?
– Во что именно? В историю с Алямсом?
– Ну, с ним в том числе. Про чёрта, про договор с ним. Или это фольклор?
Сайдам задумчиво вздохнул:
– Как тебе сказать…Сюда каждый год приезжают любители паранормального и ищут чёрта, но пока ничего не нашли. Каждый год приезжают учёные, пытаются разгадать тайну подводной трещины в восемьдесят метров, пытаются понять, почему озеро так медленно замерзает в отличие от соседних озёр и почему даже в минус пятьдесят здесь остаются полыньи, но и они до сих пор толком не поняли. Все те, кто приезжают на Лабынкыр за ответами всегда уезжают отсюда лишь с новыми вопросами.
– То есть, мы зря хотим попытаться отгадать загадки Лабынкыра? – раздосадовано спросил Кирилл.
– Ну, кто ж знает. Вдруг у вас получится, – улыбнулся Сайдам.
– Мне кажется, что ты в нас всё равно не веришь.
– Я тебе так скажу, Тимофей, – обратился ко мне проводник, – в Саха нет некрасивых мест. Просто есть такие, которые даже на фоне всего остального особенно выделяются. Лабынкыр – одно из таких мест. Леса вокруг, горы…хотя чего я рассказываю. Сам скоро всё увидишь.
– Сайдам, ты говоришь, что так красиво только в Якутии. А есть то, что могло бы сравниться с красотой ваших мест?
– Не так уж и много. Джерга, наверное.
– Что это?
– Заповедник около Байкала. Сейчас туда пускают туристов с сопровождающим и согласованным маршрутом, всё такое. А было время – папка застал – когда можно было прожить дикарём на берегу и никто даже слова не скажет…
– Ты был там?
– Ага. Проездом, правда. Очень похоже на наши края. Красиво там так же, как и у нас. Только на Лабынкыре, в отличие от Джерги, вы сможете спокойно ночевать на берегу, – улыбнулся Сайдам.
Приехали мы уже после обеда. Всё тело ломило от долгого сидения и постоянной тряски по кочкам. Эти семь с половиной часов показались мне вечностью, но иногда даже и вечность имеет свойство заканчиваться.
Оно того стоило. Вновь я вспомнил слова Сайдама – такой красоты я в жизни не видел и вряд ли увижу снова. Мне не хватит никаких слов, чтобы описать Лабынкыр – бескрайнее озеро, на тёмно-синей глади которого отражались низкие облака и такие же бескрайние величественные горы, самые далёкие из которых пытались скрыться от нашего взора в таинственной дымке. Вода была тёмно-синего цвета и казалось, что это не вода, а жидкое небо. Кажется, что на фотографии озера и окрестностей в первый день я потратил половину объёма карты памяти. Не мог ни надышаться, ни насмотреться, ни нафотографироваться. Наше пребывание омрачала только туча злобной мошкары, но ещё до поездки сюда, мы, по совету Сайдама, купили какие-то убойные средства от гнуса. Штабелями замертво они, конечно, не падали, но летали вокруг нас уже с меньшей охотой.
Неподалёку от озера, буквально в паре сотен метров, на небольшом холме стояли три деревянных двухэтажных дома. Нас встретил владелец этого маленького поселения у Лабынкыра – вылитый Кузьмич из «Особенностей национальной охоты» – высокий, худощавый, с окладистой бородой, всегда одетый в лесной камуфляж и егерскую фуражку. Звали его, правда, не Кузьмич, а Сергей. Они с Сайдамом крепко обнялись – судя по всему, отношения у них были очень хорошие.
У Сергея жили два здоровенных пса – Дружок и Боцман. Две молодых огромных кавказских овчарки, стерегущие хозяйство, оказались с нами очень вежливы и дружелюбны. Как сказал Сергей – у них невероятно развитая интуиция. Если человек пришёл к хозяину без желания навредить, то Дружок и Боцман тут же это чувствуют и никогда не нападают первыми – исключительно в опасных ситуациях.
Сергей оказался очень приятным дядькой. Невероятно гостеприимный, всегда улыбался и неизменно ходил со своим фирменным хитрым прищуром. Готовил преступно вкусные завтрак, обед и ужин – тут тебе и томлёная оленина с овощами на костре, и тушёная картошка со свининой в горшочке, а уж рецепты приготовления той самой фантастической рыбы, пойманной в Лабынкыре, вообще должны стать частью наследия ЮНЕСКО.
Мы расположились в комнате, окна которой выходили прямо на Лабынкыр. Внутри дома было очень уютно – обитые вагонкой стены, солидные кожаные диваны в гостиной, множество милых статуэток на полках, охотничьи и рыбацкие трофеи, развешанные повсюду – всё это производило впечатление обжитого и любимого жилища.
Кирилл позвонил своей невесте Кристине по спутниковому телефону.
– Да-да, всё хорошо, правда! – он говорил довольно громко, – и я тебя люблю!
Пока они разговаривали, я помахал рукой.
– От Тимофея привет!
Через два часа после заселения мы взяли удочки, пошли на пристань и вчетвером уселись на моторную лодку Сергея, которая шустро удалялась от берега.
– В этом ящике, – Сергей перекрикивал шум мотора, постучав по солидному рундуку, стоявшему под ним, – есть все снасти и приманка, не переживайте.
Ловить рыбу мы начали, отплыв на солидное расстояние от береговой линии. Честно признался Сергею в том, что рыбачил в первый раз в своей жизни.
– Не беда, – тот хитро улыбнулся, – здесь рыба сама просится на крючок.
И он не обманул – буквально через двадцать минут я поймал здоровенного хариуса размером почти с половину моей руки. Рыба извивалась, пытаясь выпрыгнуть из лодки, но я сумел вовремя закинуть её в ведро.
– С почином, – улыбнулся Сергей, – очень достойный результат для первого раза.
– Сергей, а ты слышал про топь?
– Конечно!
– Хоть раз тебе удавалось поймать её?
– Мне – нет. Но у одного старого рыбака, который приезжает сюда каждый год, получилось поймать её трижды. Я даже продегустировал.
– И как? Вкусная?
– Знаешь, если я скажу, что это лучшее, что я ел – не совру. Вкус топи добавляет её неуловимость, – улыбнулся Сергей.
Несколько часов пролетели абсолютно незаметно и с четырьмя вёдрами хариусов, налимов, сигов и окуней мы отправились обратно на базу, где Сергей приготовил такую уху, за которую можно было бы раскрыть не одну государственную тайну.
Когда я говорил о красоте Лабынкыра днём, я ещё не видел здешние вечер и ночь. Красота лабынкырского заката и ночного озера, где в чистом небе ярко светила Луна, хоть немного освещая непроглядную тьму близлежащих лесов, срывали башню начисто. Втроем – Сергей предпочёл отдыхать в своём домике – мы уселись у костра, заварив фирменный чай Сайдама и закусывая галетами. Дым отгонял заметную часть гнуса, поэтому хлопали мы себя по лбу не так уж и часто.
Весь вечер Сайдам рассказывал нам о якутском фольклоре, вытачивая ножом какие-то заготовки фигурок.
– Шаманы говорят, что есть три мира – верхний, средний и нижний. Светлые духи живут в верхнем, мы с вами – в среднем, а всякие абаасы – в нижнем, – Сайдам замахнулся, кинул небольшую лепёшку в озеро и вернулся к нам.
– Кто такие абаасы? – спросил Кирилл.
– Злые духи. Чудовища.
– Ты встречал таких?
– Нет, друг мой, не видел ни разу, – усмехнувшись ответил Сайдам.
– А веришь, что они существуют?
– Скажем так – я допускаю, что они могут быть. В принципе, как и всё на свете.
– Я так понимаю, что ты не религиозен?
– Скорее нет, чем да, – Сайдам отрицательно покачал головой, задумавшись на пару секунд, – говорят, что религиозность как музыкальный слух – она либо есть, либо её нет. Полагаю, у меня на общение с высшим разумом какая-то тугоухость.
Сайдам кинул другую лепёшку в огонь.
– Это какой-то обычай?
– Ага. Подношение Уот Иччитэ и Боллоху Тойону. В озеро – Боллоху, в огонь – Уот Иччитэ.
– Ты же говорил, что не веришь в это.
– Просто привычка, – пожал плечами Сайдам.
– Ну, подожди, хорошо, ты не веришь в духов. А как же шаманы? Ты же встречал настоящих?
– Конечно.
– И ты не веришь в их способности?
– Ну… – Сайдам явно задумался, – в первую очередь для меня это очень мудрые люди.
– Но ведь основная задача – это общение с духами, – не унимался мой друг, – разве нет?
– Хороший шаман это не только посредник между мирами, Кирилл, но и сказитель, и знахарь, и советчик, и судья, и бабка-повитуха. Он должен разбираться во всём, что касается жизни его племени, а они за его помощь обеспечивают ему жизнь. Есть даже поговорка: «Если у шамана мало оленей – хороший шаман. Много оленей – плохой шаман». Сам шаман разве что дрова себе на зиму заготавливает, да и то не всегда.
– Даже и не знал, – удивлённо ответил Кирилл.
– Ты не смотри на тех, которых по телевизору показывают. Исключительно коммерция и ничего более, – Сайдам нахмурился, – даже сами жители племени далеко не всегда в курсе, где их шаман находится – шаманы по своей натуре очень нелюдимые и совершенно необщительные.
– И как же тогда шаманы, если они такие необщительные, находят себе учеников?
– Очень просто, – Сайдам отложил нож и поднёс заготовки к свету костра, – шаман приходит в семью, где недавно родился ребёнок, тычет в него пальцем и говорит о том, что он будет шаманом.
– Это радостное событие для семьи?
– Ну…лучше бы, конечно, в школу пошёл…Но особо никто не выпендривается. Вот, держите.
Сайдам вручил по небольшой фигурке – мне достался медведь, стоявший на задних лапах, а Кириллу – шаманский бубен.
– Спасибо большое, Сайдам, – поблагодарил я его, – ты увлекаешься работой по дереву?
– Ну да. В свободное от работы время, – Сайдам встал и размялся.
– А вообще, конечно, похоже на обереги, – я рассматривал фигурку медведя и бубен, который он вручил Кириллу, – хотя ты ведь сам не веришь в их силу.
– Пусть будут на всякий случай, – Сайдам загадочно улыбнулся, – ну, до завтра. Я спать.
Кирилл ушёл в наш домик, Сайдам ушёл в дом Сергея, а я решил переночевать на берегу – на это меня вдохновил проводник. Поставил палатку, притащил спальник и пару охапок дров, подкинул поленьев в костёр и улёгся в мешок, глядя на звёзды через мелкую сетку. Первый раз уехал от дома так далеко, первый раз рыбачил и первый раз засыпаю под треск дерева в костре при свете Луны – невероятный день.
Наш разговор о мифологии Якутии не выходил у меня из головы. Я представлял всех этих бесчисленных духов, покровителей леса и воды, якутских шаманов в их ритуальных облачениях. На границе сна и бодрствования, прежде чем окончательно уснуть, мне казалось, что где-то на задворках сознания я уже слышал горловое пение и размеренный стук бубна.
Во сне я оказался у подножья горы. Рядом со мной стоял шаман, чьего лица я не видел, но было заметно, что тот внимательно смотрит в лес и ритмично бьёт в бубен. Я взглянул на фигурку, которую сделал для меня Сайдам и тут же проснулся. Утром рассказал ему об этом.
– Не бери в голову. На тебя повлияли мои рассказы о нашей мифологии, Тимофей, и местная атмосфера. Это был просто сон.
Через полчаса после пробуждения и сытного завтрака мы пошли в небольшой поход по окрестностям. Удивительно – пейзаж в целом не менялся, но с разных углов открывался совершенно иначе и везде смотрелся по-особенному. Иногда мы заходили чуть глубже в лес, где Сергей показывал нам бесчисленные озёрца и ручейки, окружавшие Лабынкыр. Сергею такие расстояния были нипочём – наверное, он каждый день проходил не меньше, поэтому весь наш путь шёл довольно бодрым шагом, пока мы с Кириллом еле поспевали за ним. Когда мы вернулись обратно через несколько часов, ноги от таких хождений по первозданной природе гудели страшно и я распластался прямо на берегу, раскидав треккинговые ботинки в стороны.
– Сергей, – прикрикнул я, – сколько мы прошли?
Я даже не повернулся в его сторону, уткнувшись взглядом в небо.
– Километров пятнадцать, – спокойно ответил он, ставя котелок на костёр.
– Это ведь не так много, но я сейчас кони двину от усталости.
– Эх, городские, – засмеялся хозяин, – не то, что по асфальту ходить, да?
Потраченные силы Сергей восстановил сытным обедом – сегодня были здоровенные стейки из говядины с картошкой по-деревенски. Мы уплели всё за считанные минуты и нас тут же разморило.
– Может, ещё за хариусом сплаваем? – снова смеялся Сергей.
Вечером мы собрались уже вчетвером вместе с собаками за чашкой ароматного чая. Пламя костра стало чуть ли не единственным источником света, озаряясь иногда снопом искр, а вокруг нас была практически непроглядная тьма, если бы Луна и звёзды не светили нам с неба. Сайдам продолжил рассказывать о мифах своего народа, вспоминая интересные случаи и байки.
– Ты говорил, что встречался с шаманами, – начал разговор Кирилл, – расскажи какой-нибудь интересный случай, который ты видел лично.
Сайдам задумался.
– Если честно, Кирилл, такие вещи не то, чтобы не принято рассказывать, но…
– Не, ну если это совсем какая-то страшная тайна…
– Да нет, просто…хотя ладно, нас тут всего четыре человека. В общем, был у меня знакомый шаман Айаан. Когда я остался у него в гостях, вечером он некоторое время стучал в бубен, который отвечал у него за связь со средним миром. Я спросил его – что ты делаешь? Тогда он сказал мне о том, что соскучился по своему другу-шаману Бюгюйэну и зовёт его в гости. Я тогда ушёл в каком-то смятении, но на следующий день Бюгюйэн пришёл его навестить. Я подумал, что это просто совпадение, но Бюгюйэн подтвердил, что Айаан позвал его к себе.
– Ты серьёзно? – Кирилл смотрел на него с вытаращенным лицом.
– Абсолютно. Между ними, кажется, километров сорок было. Связи спутниковой тоже не было, само собой.
– Во дела, – присвистнул мой друг.
– Кстати, Кирилл. Ты вроде говорил, что хотел исследовать тайну озера, – Сайдам разлил ещё чая себе в кружку, – как продвигается твоё исследование?
– Да тут разве с вами порасследуешь, – рассмеялся он, – то прогулки по природе, то рыбалка, то сеанс обжорства.
После его слов рассмеялись все остальные.
– Но и тем не менее, – продолжил Сайдам, – у тебя появились идеи, как можно было бы найти лабынкырского чёрта?
– Ну, – вздохнул Кирилл, – идей пока не прибавилось. Думаю, нужно почаще наведываться на само озеро.
– Тогда завтра съездим подальше, – предложил Сергей, – дойдём до середины.
– Серёг, а ты сам его не видел? – спросил Кирилл.
– Не-а, – ответил хозяин дома, – за семь лет, что тут живу – ни разу.
– А знакомые?
– Из знакомых тоже никто не видел. Видели только рыбаки. Но им верить – всегда пополам дели.
– И тем не менее, – спросил уже я, – что-то было слышно?
– Говорят, нечто огромное всплывает периодически где-то в середине озера. Больше ничего.
– Интересно…
Сайдам заметно напрягся и показал нам ладонью, чтобы мы замолчали.
– Тихо.
Из леса послышался еле различимый шум. Боцман и Дружок встали с мест и уставились в ту сторону, тихонько рыча.
– Сайдам, что это? – шёпотом спросил я.
– Подожди.
Сайдам встал и подошёл поближе к лесу и подозвал нас к себе.
– Слушай внимательно.
Мы все прислушались. Где-то в лесу раздавался очень странный звук, похожий на то, будто бы кто-то бросает доски друг на друга.
– Так. Сегодня все ночуем в одном доме. Дежурим по очереди, – встревоженно сказал Сайдам.
– Почему?
– Неважно. Просто послушайте меня.
– Блин, Сайдам. Объясни по-человечески.
– Примета плохая. Почему – тебе лучше не знать. Просто сделайте, как я говорю.
Так мы и сделали. Первым дежурил я, потом Кирилл. Вторую половину ночи дежурили Сайдам и Сергей. Звук не прекращался ещё пару часов, периодически то усиливаясь, то становясь тише. Несмотря на наши вопросы, Сайдам отказался говорить хоть что-то об этом, но самое главное, что часам к четырём утра треск прекратился и больше нас не беспокоил. Хотя я и проспал почти всю ночь, мне снилось что-то неприятное, что я не запомнил, но старательно старался не вспоминать. Ворочался в кровати, тяжело засыпал – в общем, сон был так себе.
Жаль, что второе утром выдалось недобрым. Мы все не выспались, но Кирилл был совсем помятым и задумчивым.
– Кирюх, с тобой всё нормально?
– Да. Просто спал плохо, – лениво ответил он,
– Точно? – спросил Сайдам, – тебе ничего странного не снилось?
– Даже если не снилось – я не помню. Значит, ничего важного. Мы сегодня на середину озера идём, Сергей?
– Да, думаю можно. Снасти берём?
– Сегодня лучше без них. Хочу рассмотреть всё подробнее. А рыбу потом можно будет поискать.
Сытный завтрак в виде настоящей каши по-гурьевски заметно улучшил наше настроение. Через час после трапезы мы вновь отправились на пристань и втроём уселись на лодку – Сайдам решил остаться на базе вместе с Дружком и Боцманом. Пока мы плыли, Кирилл внимательно осматривал озеро. Рассвет сегодня был очень красивый – я даже пожалел, что не взял камеру.
– У тебя появились какие-то идеи? – спросил я друга, когда мы снизили скорость.
– Да, у меня такое ощущение, что я начинаю что-то понимать. Мне просто нужно время и собрать все мысли в кучу.
– Хорошо, Кирюх. Как скажешь.
Кирилл достал из рюкзака блокнот и стал что-то записывать, периодически оглядывая окрестности и почти не разговаривал с нами. Сергей смотрел попеременно то на Кирилла, то на природу – почувствовал, что его лучше не отвлекать болтовнёй. Спустя полчаса Кирилл попросил вернуться на берег. Лодка шустро развернулась и пошла обратно к базе. Кирилл вылез из лодки первым, вновь задумчиво осмотрел берег и пошёл в сторону дома.
– Вернусь к обеду, – бросил он через плечо, – не теряйте.
Он ушёл в нашу комнату.
– Тебе не кажется, что он стал каким-то неразговорчивым? – спросил меня Сергей.
– Да, не похоже на него. Может, действительно о чём-то крепко задумался?
– Лабынкыр и правда необычное место. Здесь нередко видишь то, чего не должен. Слышишь то, чего не услышишь больше нигде.
– У тебя было такое?
– Пару раз. Но совершенно несущественно, хотя я здесь круглогодично уже несколько лет.
– Удивительно.
– И не говори. Озеро будто выбирает тех, кто ему нужен. Судя по всему, я в пролёте, – усмехнулся Сергей, – кстати, на ужин уха. Пойду за рыбой.
– Спасибо.
Сергей отправился на рыбалку, а я стал анализировать поведение Кирилла. Не сказать, что он всю свою жизнь был экстраверт и рубаха-парень, но за ночь он изменился слишком сильно. Он явно видел что-то такое, о чём не хочет или не может говорить. Обдумав его поведение, я всё-таки зашёл в нашу комнату, где он что-то сосредоточенно писал в блокноте.
– Кирилл…
– Да, Тимох? – он повернулся ко мне.
– Слушай, надо поговорить.
– Конечно.
Кирилл закрыл блокнот и подвинул мне стул.
– С тобой что-то не то. Скажи хотя бы мне – что случилось?
Мой друг тут же отвёл глаза.
– Тим, всё в порядке, правда. Просто я пытаюсь собрать мысли в кучу.
– Ты не просто пытаешься собрать мысли в кучу, Кирилл. Ты явно что-то не договариваешь или даже скрываешь.
– Слушай, это моя экспедиция вообще-то, – он резко сменил тон, – фотографируй себе сколько хочешь, а в мои дела не лезь.
– Да ты охренел что ли?
– Прости, прости. Вспылил…
– Или ты выкладываешь сейчас всё, что у тебя есть, либо я уезжаю с Сайдамом, а ты как хочешь.
– Ладно, ладно. Хорошо. Мне снился Алямс, про которого рассказывал Сайдам.
– Откуда ты знаешь, что это он?
– Во сне у меня было чувство, что это Алямс. Я не знаю, как объяснить.
– Хорошо, допустим. Что было дальше?
– Ничего. Просто я видел его издалека. Он стоял на берегу и махал мне рукой.
– Из-за этого ты такой мрачный? Мне вот тоже приснилось, как рядом со мной ходит какой-то шаман.
– У меня почему-то такое ощущение, что всё куда серьёзнее. А почему – не могу объяснить.
– Ладно, не парься. Мне кажется, что это просто сон.
– Думаешь?
– Ну, да. Я понимаю, что ты сюда приехал ради мистики, но не всё же записывать в мистические явления.
– Ладно, я попробую. Спасибо, Тимох.
Вечером и правда была фантастическая по вкусу уха. Сегодня налетело слишком много мошкары, поэтому мы ужинали в доме. Сайдам вновь рассказывал нам о якутских мифах.
– Сайдам, а есть ли какой-то верховный шаман? – спросил я.
– Есть их покровитель – Улу Тойон.
– Кто это?
– Главный абаасы – злой дух. Самый могущественный шаман. К нему обращаются за помощью, если хотят кого-то наказать.
– То есть, он что-то вроде судьи?
– Ну да. Он даже снился одному моему знакомому
– Да? И что там было?
– В этом сне он стоял у подножья горы. Рядом стояло несколько шаманов, которые внимательно следили за лесом. А из леса вышло огромное чудовище – как он говорил, метров пять ростом, что-то среднее между вороном и медведем с ярко-жёлтыми глазами.
– Как это?
– Поверь, Тимофей, если бы ты увидел его – понял, о чём я говорю, – усмехнулся Сайдам.
Он налил себе в кружку иван-чай с брусникой, который приготовил Сергей.
– А что было потом? – спросил Кирилл.
– Чудовище подошло к нему, внимательно осмотрело и сказало, что он – не тот.
Было видно, что даже Сергей теперь с большим интересом слушал Сайдама.
– Почему тебе так запомнился чужой сон?
– Другим моим знакомым никогда ничего подобного не снилось, тем более, несколько моих знакомых шаманов подтвердили, что встречались с Улу Тойоном и видели его абсолютно таким же. Не думаю, что это уж такое ординарное совпадение.
Краем глаза я поглядывал на Кирилла. Почти весь вечер он смотрел на озеро и явно о чём-то размышлял.
Сергей обычно не участвовал в наших разговорах, оставив себе роль слушателя, но сегодня подключился даже он.
– Как ты думаешь, Сайдам. Если это был не обычный сон, то что это было? И что значит «не тот»?
– Улу Тойон искал себе нового шамана. Возможно, другие шаманы подсказали ему кандидатуру, но он решил, что этот человек ему не подходит.
– Хорошо. А даже если бы Улу Тойон выбрал его – он что, уже не смог бы отказаться?
– Смог бы. При всей своей суровости и тьме, в которой живёт Улу Тойон, за отказ от пути шамана он не наказывает. Слишком уж специфичное призвание.
– Разве? Тем более, ты же говорил, как шаманы выбирают новых. Разве человек может отказаться от того, чтобы стать шаманом?
– Как это ни парадоксально, шаман – это дело добровольное. Слишком уж специфичное призвание. Там нужны те, кто точно не передумает. Если есть сомнения – даже пробовать не надо. Улу Тойон прогоняет от себя прочь всех, в ком хоть немного сомневается.
Когда Сайдам рассказывал это, мне показалось, что он выдал слишком много подробностей и деталей для чужого сна. И только засыпая я понял – этот сон явно приснился не приятелю Сайдама. Судя по всему, именно его отверг Улу Тойон и теперь Сайдам в обиде на него. Отсюда и его уклончивое отношение к религиозности – он не может верить в духов как раньше, но прекрасно помнит все ритуалы и обряды, нехотя рассказывая об этом другим.
В эту ночь мне ничего не снилось, но казалось, что кто-то хлопнул входной дверью пару раз. Походы в отхожее место по ночам не редкость, но обычно все выходили тихо, а тут будто бы кто-то ходил туда-сюда не беспокоясь о том, что может кого-то разбудить. Более того, Сергей с утра жаловался, что входная дверь была нараспашку – благо сетчатая дверь была закрыта, иначе бы нас заживо сожрал гнус.
Очередное утро встретило нас новым роскошным завтраком от Сергея. Кирилл с утра был совсем мрачный.
– Кирилл…
– Да?
– С тобой всё нормально?
– Да-да, – нервно ответил он, – всё хорошо.
– Тебе опять что-то приснилось и ты не хочешь об этом говорить.
– Нет, правда. Я просто не очень хорошо себя чувствую.
– Траванулся?
– Не знаю.
– Сергей, у тебя есть градусник?
– Да, сейчас принесу.
Градусник подтвердил догадки – тридцать восемь и два.
– Ну, поздравляю. И где ты это отхватил?
– Я? – заторможенно произнёс Кирилл, – не знаю…
– Так, сегодня лечишься. Сергей, что это? Инфекция, вирус?
– Ну, была бы у меня лаборатория, я бы сказал тебе точнее, – улыбнулся Сергей, – но сейчас проверю по всем параметрам. Аптечка у меня богатая, если что.
– Спасибо тебе. Тогда мы с Сайдамом пока пройдёмся по окрестностям.
– Если нужно – лодку сами возьмёте. Сайдам знает, как ей управляться.
– Конечно. Спасибо ещё раз.
Когда мы с Сайдамом вышли из дома и пошли по лесу уже в другую сторону, я обратил внимание, что гид сегодня выглядит излишне задумчивым.
– Сайдам, всё в порядке?
– У меня всё хорошо. У Кирилла проблемы.
– Да, он сам не свой. Ещё и заболел. Что с ним?
– Когда выяснилось, что у него ещё и температура, то теперь я точно могу сказать – у Кирилла симптомы шаманской болезни.
– Серьёзно? Кирилл – шаман?
– Не думаю…точнее, не знаю. Но симптомы один в один.
– И что делать?
– Нужно смотреть за его состоянием. Вариантов два – либо уехать отсюда, либо сделать Кирилла шаманом. Хотя звучит это, конечно…
– Я думаю, он не захочет им становиться.
Наделав кучу красивых фотографий местности, мы вернулись в посёлок. Когда я зашёл в дом, Кирилл подозвал меня. Выглядел он совсем скверно – не помогала даже куча лекарств, которыми его напичкал Сергей. Сил хватило только на обед, после чего он снова уснул. Ночь прошла спокойна, хотя иногда Кирилл что-то бормотал во сне.
А мне снова приснился тот шаман. Он продолжал бить в бубен, а я сжимал в руке деревянного медведя. Я взглянул на лес – где-то вдалеке промелькнула огромная тень и я проснулся.
На следующее утро мы завтракали уже втроём, а Кириллу я отнёс завтрак в комнату. Снова проверил температуру – тридцать восемь и один.
– Кирилл…
– Да?
– Тебе надо ехать домой.
– Что, уже? Но ведь у нас на завтра запланировано…
– Это у нас, если что, было запланировано на сегодня, но ты почти сутки проспал?
– Разве?
– Да. Я вижу, что тебе плохо.
– Я просто полежу и всё пройдёт. Сегодня отлежусь и…
– Если за сегодня ты не поправишься, завтра мы выезжаем обратно.
– Нет, подожди…
– Кирилл. Хватит. У тебя второй день температура тридцать восемь и она ничем не сбивается. Тебя лихорадит.
– Да всё нормально…
– Ты упёртый баран. Теперь я тут глава экспедиции и всё решаю за нас.
День прошёл довольно обыденно – я помогал Сергею по хозяйству. Вместе таскали дрова, а в обед отправились на рыбалку.
– Как себя чувствует твой друг? – спросил он.
Сергей закинул удочку подальше и аккуратно уселся в лодку.
– Хреново. Пока вообще не лучше.
– Ты говорил с Сайдамом? Может, мне стоит собрать трав в лесу?
– Да, но…Сайдам говорит, что это шаманская болезнь.
– И что это?
– Толком не знаю. Но он сказал, что нам нужно или уезжать, или сделать Кирилла шаманом.
Сергей нахмурился.
– Да, звучит так себе. Но, если честно, чем болеет Кирилл я так и не понял. Дал ему антибиотиков, жаропонижающие, но пока ему, как я понимаю, лучше не стало.
– Да. Это очень странно.
– Ладно, выходим его. Не переживай.
– Спасибо, Сергей, – я помотал головой и улыбнулся.
Теперь и я закинул удочку подальше, усевшись напротив хозяина дома.
– Слушай, прости за нескромный вопрос…просто тут три дома, а ты один.
– Как это один? У меня две собаки, небольшой курятник и пара десятков оленей, – тихо засмеялся Сергей.
– Да нет, в смысле…я не видел твою семью.
– А, не переживай. Супруга с детишками сейчас в Якутске у тёщи.
– Ну хорошо. Давно вместе?
– Тридцать три года в апреле стукнуло.
– Ого!
– Сам не заметил, как пролетело время.
– А как ты вообще здесь оказался?
– По велению случая, – было видно, что Сергей не хотел особо распространяться об этом.
– Просто такое отдалённое место. Якутия и так далеко от европейской части, а ещё и Лабынкыр…
– Всё это хозяйство, – Сергей кивнул в сторону домов, – досталось мне от моего сослуживца. Он в девяностые сюда переехал после Афгана и позвал меня к себе. Живу я тут семь лет один, ну, точнее с семьей, а до этого хозяйством заведовал Артур. Его, к сожалению, как раз семь лет как и нет.
– Прости, если задел тебя.
– Да ну, перестань, – он махнул рукой, – это уже давно всё переболело. А почему здесь осел – обрёл на Лабынкыре душевный покой, вот и всё. Жизнь здесь неторопливая, природа опять-таки. Вот поэтому и не уезжаю.
Поплавок Сергея легонько дёрнулся.
– Опа, – он стал крутить катушку спиннинга, – кто это у нас тут попался? Вообще, конечно, и гостей всегда приятно встречать. Столько людей повидал и все такие разные.
Сергей продолжал крутить катушку.
– И, знаешь, знаменитые приезжали и не очень. Почти все понравились – были две выпендрёжных поп-звезды, но они здесь долго и не задержались. Но вообще не жизнь, а сплошное счастье, правда.
Всё это время хозяин дома тянул удочку на себя. Резким движением он вытащил здоровенного хариуса.
– Ещё парочку таких, – улыбнулся Сергей, – и обед готов.
Когда я вернулся в наш дом, то увидел, как Кирилл разговаривал по телефону с Кристиной.
– …нет-нет, всё хорошо! Домой прилетим тогда, когда я закончу. Да, точно тебе говорю. Просто…просто немного простыл…
День подошёл к концу. Ночью мне снова приснился сон – теперь я смотрел на Лабынкыр рано утром, глядя на его дымку сразу после рассвета. Я слышал, как рядом со мной прошёл кто-то огромный и уселся позади меня, но оборачиваться я не стал, лишь опять взглянув на оберег от Сайдама. Я чувствовал, что некто – или нечто – уселся буквально в нескольких метрах от меня. Тяжёлое, горячее дыхание чуть ли не ошпаривало меня, но я знал, что это – дыхание смерти. Даже во сне было страшно до чёртиков – трясло так, что я слышал, как клацают мои собственные зубы. Было понятно, что это Улу Тойон, но мне категорически не хотелось встречаться с ним взглядом. В один момент на самом озере что-то мощно забурлило и что-то огромное стало подниматься из воды, после чего я проснулся. Кажется, что я скоро сам заболею шаманской болезнью.
Эти сны начали выматывать теперь и меня. Я тихонько встал и пошёл в уборную. Когда я умылся и вернулся к нам, Кирилл проснулся. Он жестом подозвал меня к себе.
– Послушай, Тим, – его слегка трясло, – я всё понял…
– Да, Кирюх?
– Мне кажется, что…в озере чёрт живёт…и он…Тойон…или помощник…или воплощение…
– Чей помощник? Чьё воплощение?
– Не знаю...Алямс…помогал…
Я пытался осмыслить услышанное – Кирилл явно бредил. Точнее так – мне очень хотелось бы, что мои сны и его предположения оказались всего лишь сном и его бредом в результате лихорадки.
– Так, допустим. Что делать?
– Помощника нет. Ему нужен помощник.
– И что, ты хочешь им стать?
– Нет, не хочу.
В комнату вошёл Сайдам.
– Как он? – спросил меня гид.
Я пересказал ему то, что сообщил мне Кирилл. Сайдам явно заволновался.
– Да, нам пора ехать, – ответил он, но сначала нужно выяснить кое-что.
Сайдам уселся на стул рядом с кроватью Кирилла.
– Ты помнишь, где фигурка, которую я дарил вам с Тимофеем?
– Эм…не помню…мне кажется, потерял…в тот день из кармана всё вывалилось – ключи нашёл, компас, а фигурка куда-то делась…
Сайдам шумно выдохнул – было видно, что он сдержал гнев.
– Хорошо, допустим. Тебе что-нибудь снилось в последнее время?
– Да, позавчера….
Сайдам внимательно посмотрел на моего друга.
– Что тебе снилось? – спросил он.
– Кто-то огромный подошёл ко мне из леса…
– Вроде бы с человеческими чертами, но зверь?
– Откуда ты знаешь? – недоумённо смотрел на Сайдама Кирилл.
– Неважно. Что он сказал тебе?
– Сказал, что я буду его помощником.
На секунду в глазах Сайдама показалось…зависть?
– И что ты ему ответил?
– Ничего. Я промолчал.
–Кирилл. Почему ты не сказал об этом раньше?
– Не знаю, я…меня просто ночью звали на озеро…я ходил как-то ночью.…
Сайдам выругался на родном языке.
– Ты в курсе, что к тебе приходил Улу Тойон и звал тебя он же? Это покровитель всех шаманов и он сам хочет сделать тебя шаманом. Мы уезжаем отсюда. Нечего ждать.
– Сайдам, но ведь ты говорил, что ты не веришь… – начал было я.
Гид лишь злобно взглянул на меня. По его лицу я сразу всё понял и не стал задавать лишних вопросов.
После этого разговора я сам позвонил Кристине.
– Кирилл и правда разболелся. Мы скоро вернёмся.
– Тимофей, да какого чёрта ты за ним не следил?!
Я даже опешил.
– Кристина! Твоему мальчику уже тридцать с лишним! Он что, не может сам за собой проследить?
– Прости. Просто верни его ко мне живым и здоровым.
– Всё будет хорошо. Обещаю.
– Спасибо, Тим.
Мы быстро собрали вещи. Кирилл сопротивлялся, но неуверенно, ведь сил у него не было совершенно. Я в последний раз смотрел на природу Лабынкыра через окно «Трэкола» и был разочарован, что приходится отсюда уезжать – с утра пейзаж стал по-настоящему волшебным. Густой туман на самом озере и берегах, ни ветра, ни ряби и совершенно удивительная тишина. Лабынкыр попрощался с нами своей красотой – это я тоже сфотографировал на память.
Мы вернулись в Томтор, а оттуда уже улетели в Якутск на вертолёте, который нам вызвали местные по рации. Пока мы ехали в Томтор, а Кирилл спал на заднем сидении, я решил посмотреть его записи в блокноте – благо, ему было совершенно не до этого. Если в начале были пространные рассуждения о Лабынкыре и его тайнах, то под конец его записи представляли собой сплошные каракули с кривыми абстрактными рисунками.
После поездки пару недель Кирилл был заметно отстранённым. Его девушка Кристина даже переживала, что он её разлюбил, но я смог убедить её в том, что он просто немного приболел. Спустя ещё неделю, когда мы уже вернулись в родную Тюмень, Кирилл пришёл в своё нормальное состояние.
Прошло время. Спустя два месяца мои фотографии победили на конкурсе в Екатеринбурге.
А ещё через полгода, уже в новом году, Кирилл пропал без вести. Точнее, он пропал, но ещё через три месяца нашёлся.
На берегу озера Лабынкыр. Почти через год после того, как мы там побывали.
Конечно, мистики в нашей поездке было достаточно, но я всё списал на интуицию Сайдама, который вполне мог почувствовать, что где-то поблизости ходят дикие звери или надвигается какой-то природный катаклизм, а сны с Улу Тойоном это не появление Господина Великого Ворона, как называют его якуты, а знаки из его подсознания, предупреждающее нас об опасности. Кирилл же подхватил какую-то инфекцию, которая прошла сама по себе. А что касается меня…сложно сказать. Тем не менее, фигурка, подаренная Сайдамом, стоит на моей полке около кровати. Не знаю, совпадение это или нет, но кошмары мне больше не снятся. Уже сам запутался, где заканчивается мистика и начинаются обычные совпадения.
Впрочем, внезапное исчезновение Кирилла и обнаружение на озере вскоре получили вполне себе рациональное объяснение. Никакой мистики – исключительно биография.
Его старший брат Вадим рассказал мне, что в их роду у его деда по материнской линии произошёл дебют шизофрении в таком же возрасте и в схожих обстоятельствах. Пошёл то ли по грибы, то ли по ягоды, а из дупла с ним разговаривать начали. Деду сначала страшно стало, а потом втянулся. Голоса ему рассказывали о прошлом, о будущем, а он стал уже своим родным пересказывать, говорил, что в дупле кто-то очень мудрый и умный сидит и теперь с дедом интересными вещами делится. Родственники в этот рассказ не особо поверили, после чего сдали деда в соответствующее лечебное учреждение.
Тоже самое случилось и с Кириллом – «место силы», таинственные сны, атмосфера потустороннего около озера, инфекция неизвестного происхождения, которая могла оказать влияние на мозг, наши ночные и дневные происшествия подточили его генетическую предрасположенность и Кирилл, к огромному сожалению, тронулся умом. После приезда он действительно стал чувствовать себя куда лучше, но это лишь потому, что обострявшие болезнь триггеры остались далеко. Тем не менее, наша поездка отпечаталась на его сознании, и, судя по всему, его тянуло обратно, хотя он ни разу об этом не говорил.
Нашли его местные рыбаки и сообщили об этом Сайдаму. Во время поездок вместе с туристами на Лабынкыр, он несколько раз пытался найти Кирилла и отыскал только с пятого раза. По словам Сайдама, Кирилл стал выглядеть как настоящий полубезумный отшельник – грязный, оборванный, ходил во рванье, которое когда-то было люксовой брендовой одеждой, подаренной обеспеченными родственниками, говорил мало и невнятно. Рыбаки твердили Кириллу, что здесь опасно, особенно по ночам, но он их не слушал. Ходили слухи, что он даже приловчился ловить ту самую рыбу-топь, но Сайдам отнёсся к ним скептически. Кирилл успел соорудить себе небольшое жильё чуть глубже в лесу, а на все предложения уехать обратно в цивилизацию отвечал так:
– Ко мне приходил Алямс. Сказал, что теперь я должен заключить с чёртом договор. Иначе никак.
Визуальные и слуховые галлюцинации подтвердили рассказы старшего брата Кирилла. К моему огромному сожалению, моего друга детства пожрало страшное чудище – только сделал это не мифический громадный зверь, а его собственная психика.
Летом, спустя пару месяцев после обнаружения Кирилла, случилось непоправимое. В тот день Кирилл то растягивал какие-то верёвки, то ли распутывал сети, но в один момент он поскользнулся на камне. Небольшой перелом ноги – очень неприятно, но терпимо, жить можно. Благодаря тому, что неподалёку были рыбаки, Кирилла оперативно увезли в больницу. Ещё в вертолёте он кричал, чтобы его оставили на озере, что он умрёт, если его увезти оттуда – он будто бы стал реинкарнацией Алямса. Но если вопрос перерождений остаётся дискуссионным, то с медициной всё обстоит куда проще – в больнице у Кирилла остановилось сердце, а откачать его не смогли. Кто же знал, что у тридцатисемилетнего спортсмена без вредных привычек, у которого в жизни никогда не было проблем с сердечно-сосудистой системой за считанные минуты разовьётся обширный инфаркт?
Смерть Кирилла шокировала меня – умер друг моего детства. Меня удивила его быстрая и скоропостижная кончина, учитывая состояние его здоровья, но вспоминая его проблемы с психическим здоровьем, я сделал для себя вывод, что именно это и подорвало его организм. Часть моего гонорара за выигрыш на конкурсе ещё оставалась на счетах и почти полностью ушла на его похороны, ведь кроме стареньких родителей, Кристины, наконец-то ставшей его женой, и ещё нескольких друзей у Кирилла никого не осталось. Трагический конец для когда-то жизнерадостного и целеустремлённого человека, старающегося взять от жизни всё.
Я не верю в договоры с чёртом. Я вообще слабо верю в то, что есть какие-то высшие силы, с которыми можно договориться. Но то, что Кирилл умер в точности как Алямс до сих пор пробирает меня насквозь. А фигурка медведя, подаренная Сайдамом, до сих пор стоит у меня на полке. Только недавно я заметил, что у медведя на спине вырезан такой же бубен, который Сайдам подарил Кириллу, только миниатюрный. Выходит, Сайдам ещё сложнее, чем я думал. Не мог же он просто так сделать нам именно такие обереги?
Я убрал фигурку от греха подальше. Но стоило ей оказаться внутри комода – ко мне возвращаются кошмары, поэтому пришлось поставить медведя обратно на полку. Надеюсь, что это такое же совпадение. До конца буду надеяться.
Недавно я перебирал фотографии на компьютере, раскидывая их по папкам. Дошёл до нашего путешествия и грустно вздохнул – это одновременно был и мой триумф, и моя боль.
На одном из фото на фоне озера стоял Кирилл. Он улыбался и махал рукой в камеру.
Только сейчас я заметил нечто огромное, будто бы серебристый кит, что слегка вынырнул спиной на поверхность озера.
А на самом берегу около остова разбитой лодки в полный рост стоял человек с мраморно белыми глазами, одетый в потёртую телогрейку и кирзовые сапоги.