ЧАСТЬ 1

ПРЕДИСЛОВИЕ

В середине 17 века русский царь Алексей Михайлович поручил духовенству обращать в православие коренные народы России. Вокруг реки Мокша находились многочисленные мордовские села, которые придерживались своих устоявшихся традиционных верований. Архиепископ Рязанский и Муромский, отец Мисаил, изначально боровшийся с пьянством среди церковников, проявил инициативу и сам попросил разрешения проповедовать среди татар, приехавших в будующий Темниковский уезд после взятия Иваном Грозным Казани и язычников Мокшан. Первая его проповедь имела успех и три сотни человек приняли христьянскую веру. Но второй его поход закончился трагедией.

Февраль 1656

Тусклый свет свечей разгонял густую февральскую тьму по углам избы, заставлял ее теснится в узких закоулках, загонял под печь, выталкивал в тераску. Она злобно смотрела в окна избушки, стучала по крыше вместе с комками снега, Выла вместе с пургой. На кровати лежал измученный, раненый человек.

‎-Выживет?

‎-Не знамо мне, ваше блогородье, я сделал всё что мог.

‎Стрелец нервно кусал ус.

‎-Как вы, Высокопреосвященейший?

‎-Господь пока не прибрал, Фёдор Иваныч. Как ваши?

‎-Двое ранено, остальные побиты сильно, но с божией помощью выкорабкаемся.

‎-Бесы мордве разум охмурили. Не ведают они что наделали.

‎За спиной Стрельца выросла горбатая тень. плечо архиепископа свело ноющей болью.

‎-Оставь меня Федор, мне нужно помолится.

‎Служивый развернулся сверкнув кожанными сапогами и удалился вместе с крепостным, не замечая чёрного силуэта, что провожал их взглядом.

‎-Зачем ты пришёл?

‎Тени заплясали по избушке, примыкая к силуэту, делая его все больше и больше.

‎-мзярс монте сан, мзярс канневи жертватнень салавашиснонды-тинь пингонте тяса ашель . мон карман ваяфнемост ломаттнень, кучсема кальдяв урожайхть, кошярямост шабатнень наксадома тядятнень пекса. мяляфтк Мисаилонь валонзон.

‎

‎Клубок тьмы растворился и снова ушёл в щели между брёвен.

‎

‎-Федор Иваныч! Федор Иваааныч! ! !

‎Стрелец вбежал в дом.

‎-Что то случилось?

‎-Сожгите кереметь на Мокше. Да и хранит вас всех Господь.

‎Тело архиепископа обмякло и осело.

‎

‎

‎   Из грамоты воеводы шацкого к царю Алексею Михайловичу

‎

‎"Мордва, не ведая границ, бушует в провинции Кадомской и Шацкой, жгет церкви, до смерти бывает люд православный. Ахриепископа спасти не удалось, делали все что в силах наших было, лекарей присылали из Рязани да те дойти по снегу не успели. Умер он подле имения князя Енгалычева. Прошу прислать мне стрельцов аль казаков, хоть сколько нибудь. Молимся за вас и на вас уповаем.

‎

‎

‎      Апрель. Кадом.

‎ Конный отряд стрельцов въехал в город на рассвете.

‎-Доброго утра, Михал Палыч! -бодро отчеканил бородатый крепкий солдат.

‎-И вам, голубчики не хворать.-воевода обменялся рукопожатием с командиром-вы чьи будете?

‎-Мы стрельцы Московского приказа, прибыли на помощь, по наставлению царя батюшки.

‎Фёдор вышел из избы в одной рубахе.

‎-О, Фёдор Иваныч! Знакомтесь,подкрепление долгожданное подоспело!

Стрелец вытер пот со лба рукавом и сделал шаг вперед.

‎

‎

‎Женщина медленно покачивала колыбельку в вечернем полумраке.

‎За окном хмурились высокие сосны. Свет лучины падал на новую и непривычную для дома икону так, что та блестела и посверктвала. Женщина с любовью смотрела на спящее дитя.

‎На дворе залаял пёс. Мужчина подошёл к окну и в испуге отпрянул, подлетел к печке и схватился за ухват. Женщина не успела понять что происходит, а дверь уже открылась.

‎-Здравствуй, Паруш. -сказал по русски бородатый старик.

‎-Здравствуй, озятя, Зачем ты пришёл?

‎-Ты уже слышал про наше несчастье? Ведява гневается. Умерли все младенцы в нашем и соседних сёлах.

‎-Я больше не молюсь с вами. Оставьие меня в покое, уходите.

‎-Так не пойдет. Ты жил с нами бок о бок. Ел с нами, пил с нами, молился с нами.

‎-Теперь я молюсь русскому Богу-перебил его мужчина.

‎-Хватит-грозно гаркнул старик-мы помогали тебе, а теперь ты поможешь нам. Твой новый Бог тебя не защитит. Русские сами говорили что он умер далеко-далеко в пустыне, а ведява, Она здесь, и ты ее обидел. Ты предал и её и нас. Почему твой сын не умер? Как тебя там назвал русский жрец?

‎-Павел.

‎-Ну что, Павел, положи ухват и собирай семью.

‎Мужчина остался на прежнем месте заслонив жену и ребенка собой.

‎-Фатнесть сембонь— скомандовал жрец и пятеро мужчин вышли из-за его спины и двинулись вперед.

‎Мужчина бросился вперед и боднув ухватом первого, заволил его на пол. Но силы были не равны и он быстро оказался на полу сам, без оружия и с разбитым в кровь лицом. Один из нападавших подошёл к колыбели. Мать бросилась на защиту ребенка, но получив жесткий удар в живот скорчилась на полу.

‎

‎Ночью дубовый лес светился. Этот свет было видно почти отовсюду. И Фёдору Ивановичу тоже было его видно. Он обратился к крестьянину, стоявшему рядом.

‎-Ефим.

‎-Ау

‎-Это пожар?

‎-Лучшебы пожар, ваше благородье.

‎-А что это тогда?

‎-Басурмане своим чертям жертву принесть решили.

‎-Как жертву?

‎-А вот так вот. Своих же убивают там. Что бы эта, как её... Простила их. Мисаил батюшка ж, царство ему небесное, сотни три-четыре мордвян в православну веру обратил.

‎-Так надо ж делать чего то...

‎-А чтож тут поделаешь. У них почти все младенцы подчистую погибли, вот и просят прощенья.

‎-Как так?

‎-А вот не знаю, ваше благородье, может и вправду бесы ихние уморили.

‎Стрелец быстро встал, потер усы и зашел в избу.

‎ Командир прибывшего стрелецкого отряда, Матвей Игоревич, был человеком с характером и знатным любителем выпитить. Вот уже как третий день подряд стрельцы, под его командованием, опустошали винные погреба местных церквей и монастырей.

— Оооооо,Фёдор Иваныч, доброго вечера. -хмельной стрелец сделал ещё два смачных глотка и вытерся скатертью.

Рядом с ним сидели местный воевода-Михаил Павлович, священник с церкви на холме-отец Анисим и ещё много всякой шушеры,которую Фёдор видел впервые.Стол ломился от выпечки, мяса, рыбы, и главное, вина. Больше всех на столе выделялся большой сом. Он растянулся от края до края, разделённый для удобства на куски. Его голова смотрела помутневшими бельмами глаз прямо на стрельца.

— Матвей Иго... -не успел Фёдор договорить, как его уже усадили за стол и налили полную кружку. Вокруг мельтешили разные люди. Крестьяне, духовники, изрядно пьяные стрельцы, какие-то скоморохи.

— Пей Федя. -сказал обдавая его жутким перегаром командир московских стрельцов. -Пей.

— Матвей-повторил попытку Фёдор.

— Ниииииче ни хочу слышать. Вот выпьешь и поговориим.

— Сука-Федор залпом опустошил кружку

— Оооооо вот эт по нашему.Э, слышь, давай ещё ему лей.

Командир понял, что все попытки тщетны и попытался встать из-за стола, но с удивлением обнаружил что не может пошевелится. Местные что-то подсыпали в пойло??? А затем все закружилось в безумном хороводе. Перед глазами плясали черти, мелькали красные стрелецкие шубы, рясы священников, казацкие папахи. Все звуки сливались в одну загробную какафонию. Федор Иванович действительно подумал что умер. Ноги и руки отказывались слушаться,а сердце было готово бежать само, колотящееся от башенного прилива адреналина в кровь. А потом сомья голова заговорила с ним. Сначала по мокшански, а за тем по русски.

— Тят тяряфне токсемс Кереметть, воин. Не преблежайся к молитве. Держись подальше от реки. Не смей трогать жреца. -нечеловеческим голосом то-ли пробулькала, то-ли прохрипела голова. Её серые заплывшие глаза бешенно вращались.

А потом все неожиданно закончилась. Снова появились хмельные стрельцы. Голова сама покатилась по столу и упала на бревенчатый пол. Как и ожидал Федор Иванович, никто даже не обратил на это внимания, а он быстро встал, выбежал на улицу и жёстко проблевался.Подбежал Ефим.

— Ваше благородье!

— Тише тише ты. Я нормально.

Фёдор присел на скамейку у избы. Крестьянин сел рядом.

— А знаешь, Ефим, как я тут оказался.-устало проговорил стрелец.

— Откуда ж.

— когда отец Мисаил решил среди мокшан проповедовать, он грамоту царю батюшке отослал. Разрешения просил. А это дело нужное— Фёдор смотрел на постепенно уменьшающееся зарево в дубовом лесу. -эти народец дикий. Мы его везде сопровождали. Как ты говорил, три сотни? Мы их не считали особо. Покрестили, крест, рубаху дали и пущай гуляют. Жрецам ихним видимо не понравилось что в в их сказки боле не верют и начали натравливать их друг на друга. А потом и до нас добрались. Сначало нас встретила толпа, около сотни человек, и грамоту царскую требовали, а когда через месяц-два она появилась их было уже полтысячи. Мы тогда с ними в драку ввязались, отца Мисаила ранили. Ну а дальше знаешь.

— Мдааа.— Ефим потрепал седоватую бороду.

— А знаешь что? Зови сюда Пахома. Будем боротся с пьянством в полку.